Хрупкая моя, наивная, добрая девочка… Часто мое понимание того, что значит «беречь и защищать» не совпадает с твоим. Прими это, дай мне просто поступать, как считаю нужным. Это ведь мое право — не давать бедам касаться твоего сердца. Иначе ложь никогда не кончится, Ари. Сама же понимаешь. Не смогу я иначе. Лучше ссора, чем чья-то смерть. Я их столько за последние дни навидался…

И после его слов я окончательно почувствовала себя виноватой.

— Я защищал то, что мне дорого. Наш дом, будущее, любимую женщину. Ты ведь обещала родить дочь, Ари, помнишь?

Я помнила. Мы решили немного подождать с этим, учитывая неопределенное будущее, но сейчас Лир смотрел в мои глаза, и все разумные доводы терялись.

— Давай помиримся, мой свет. Прямо сейчас."

"Всхлипнула, когда Лир погладил по щеке пальцем. Я не знала, что сказать, лишь почувствовала, как открыта его душа. В ней царила надежда и радость от долгожданной встречи, бесконечная тоска по мне. Наши чувства были так похожи!

— Ари…

Лир уже не ждал ответа, все прочел в моем взгляде. Впился в мои губы, притягивая к себе. Я отозвалась, оплела руками, позволяя чувствам взять верх. Я тоже умела просить прощения таким же способом, что и Лир.

Наверное, мы оба были на грани, потому что так болезненно остро, открыто и чувственно раньше друг друга не целовали и не ласкали. Обычно сплеталась нежность и страсть, опаляя огнем, поднимая самое сокровенное со дна души, когда себе не принадлежишь. Сейчас же я растворялась в своем маге, не в силах отделить свои чувства от его, словно была частью этого мужчины. Или он моей?

— Я после этого перемирия даже встать не могу, — просипела я, осознав, что сорвала голос. — Ты хоть щит поставил? Или мы мирились на весь дом?

Лир рассмеялся, подлечивая мое горло и добавляя немного сил.

— Он давно тут стоит, не переживай.

Оглядел меня, все еще лежащую и абсолютно невменяемую, провел пальцами по губам…

— Так-то лучше, дайари, а то мириться она со мной не собиралась, — рассмеялся Лир и, едва я решилась возразить, снова поцеловал.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

Мы все-таки спустились в гостиную, когда до полуночи осталось всего ничего. Лир помог сотворить прежнее платье и туфельки, а потом и расчесать волосы. Я еще не окончательно пришла в себя, глупо улыбалась, а друзья посмеивались и по-доброму подшучивали и над тем, что я отвечала невпопад, и над Лиром. Мой темный маг не отходил от меня ни на шаг и с трудом сдерживался, чтобы не начать целовать. Я заглянула в его мысли, покраснела, чувствуя, как по телу снова идет дрожь.

— О! Помирились! — обрадовался Глин.

Русал выглядел сегодня особенно нарядно в лазурной тунике, расшитой жемчугом.

Алона, услышав слова сына, обернулась, подмигнула мне.

— Кое-кто от отчаяния чуть не разгромил всю армию Тезуэля.