Едва открыла дверь комнаты, как обнаружила Лира, сидящего на подоконнике. Он выглядел уставшим и донельзя родным. Я так и замерла, разрываясь от желания его обнять, но потом решительно подошла к зеркалу в поисках носового платка.

Лир мгновенно оказался рядом, уставился на раскрытую шкатулку с нераспечатанными письмами.

— Неужели я тебя так сильно ранил…

— Своим недоверием? — закончила я еще тише, чем он.

— Я всего лишь хотел уберечь свою самую желанную женщину на свете от лишних тревог.

— Мы договаривались, что ты не будешь лгать.

Лир вздрогнул.

— Тебе и правда больно, — проговорил он.

Развернул меня к себе, и по щекам снова хлынули слезы. Эти дни я держалась как могла, загоняя тоску внутрь, заставляя себя верить, что вернется живым, а сейчас…

Не могу так больше! Ведь тысячу раз мы с Лиром проходили это! А доверять до сих пор не научились. И это ранит гораздо сильнее, чем жестокая правда.

В озеро я переместилась раньше, чем сообразила, что делаю. Вода позвала за собой, будто откликнулась на мою боль. Я уже не думала ни о празднике, ни о друзьях. Одежда мгновенно растворилась, а украшения, видимо, были зачарованы, и остались. Нырнула, мгновенно оказываясь в чьих-то руках.

— Не самое лучшее место для разговора, — заметил Лир, прижимая к себе.

Я растерянно всхлипнула, оглядывая озеро. И как он смог так быстро догнать?

— Ты же моя жена, у меня половина твоих сил, — тихо сказал Лир, кажется успев прочитать мои мысли раньше, чем я их закрыла.

Глаза у темного мага сверкали серебром, но что пряталось в их глубине, было не разобрать. Он молча подхватил меня на руки, понес к дому.

Как только мы показались в дверях, разговоры смолкли.

— Лир, тебе помочь? — спросил Рокот, стоило мне задеть хвостом стул и его опрокинуть.

— Сам справлюсь, — отозвался Лир, взбираясь по лестнице.

Опустил на кровать, опутал заклинаниями, высушив и хвост и волосы, закутал в покрывало, которое подвернулось под руку, а потом молча принес шкатулку, поставил на мои колени.

— Не выпущу, пока не прочитаешь каждое.

— Не буду, — фыркнула я, готовая снова расплакаться.

— Ты должна мне желание, помнишь?

Покосилась на мага, чувствуя, как желание плакать отступает, а возникает другое — напомнить, как был не прав.

— Меня твои кровожадные мысли не пугают. Читай!

Сопротивляться было бесполезно. Взялась за первое письмо, потом за второе. В них он не лгал, рассказывал, как проходят дни без меня, надеялся на встречу, ждал ответа…

Когда дочитала последнее, Лир, спокойно отодвинул шкатулку, взял меня за подбородок:

— Я попросил у тебя прощения, если судить по количеству этих писем, двадцать семь раз. Теперь прошу и в двадцать восьмой: прости, Ари.