Почему же даже в этот момент Лир кажется самым лучшим, а любовь рвется из сердца, обрушивается и погребает нас под собой?

Кровь стучала в висках, я вскрикивала, почему-то все равно ощущая, как Лиру плохо. И мне нужно было вернуть его из той бездны, в которой он оказался после гибели отца.

— Ари…

Мой темный маг. Мое темное счастье.

Лир все-таки поймал мои мысли, снова стал прежним, отчаянно-нежным. Я шептала, как люблю его, когда он исступленно покрывал меня поцелуями. И позволила ночи укрыть нас в своих надежных объятиях.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

Я проснулась, когда до рассвета еще оставалась пара часов.

Постель была пустой и холодной, и я тут же села, зашипев от неприятных ощущений. Тело ныло и болело, словно близость у нас с Лиром случилась в первый раз.

Мой темный маг сидел неподалеку на стуле и смотрел на меня. Полностью одетый. Лицо бледное, под глазами тени…

— Не молчи, Ари. Вчера я показал свою истинную сущность. Кажется, ненавижу себя за это. У меня есть хотя бы крошечный шанс вымолить твое прощение?

Я потерла глаза, пытаясь вспомнить произошедшее. Щеки вспыхнули, тело отозвалось.

— Кажется, мы оба получили удовольствие.

Я, конечно, почувствовала твою тьму, Лир, но…

— У тебя синяки по всему телу.

В его голосе слышалось отчаяние.

— Это мы переживем. Синяки и после вчерашних соревнований могли появиться.

— Ари! — прорычал Лир.

— Я хотела, чтобы твоя боль ушла, — отозвалась тихо. — И к тому же потом мой темный маг стал собой.

Я улыбнулась этим воспоминаниям. В тот момент Лир целовал меня мягко, осторожно касаясь горячей кожи, и я замирала и боялась дышать, словно могла захлебнуться в его любви.

Лир просто смотрел на меня. Как-то пугающе странно, невыносимо спокойно.

Так ожидают приговора, готовятся к нему.

— Ари, как ты можешь улыбаться, после того как почувствовала влияние тьмы на меня? Да еще и так радостно!

— Я люблю тебя, — сочла нужным напомнить.

— А я за тебя умру, если нужно, — тихо отозвался он.

Я закуталась в простыню и забралась к нему на колени.

В его глазах не было уже той отчаянной боли и злости, которая выжигала душу. Лишь пустота, которую стоило заполнить светом.

— Не смотри на меня так, Ари, — сказал Лир.

Иногда самым сильным и смелым из нас нужна поддержка.

— Как?

— Тепло. С надеждой. Ненавидишь меня? — Вопрос сорвался, прежде чем Лир понял, что сказал.

— Нет.

— Боишься?

Подумала, покачала головой.

Я повзрослела, я готова принять своего мужчину любым.

— Ари, — прошептал он, сжимая мои плечи так сильно, что я вскрикнула от неожиданности.

— В тебе было столько боли, ярости и тьмы, Лир! Если такое не остановить, потом станет поздно. Я не хотела тебя потерять, позволила выплеснуть…

— Да лучше бы я горы разрушил до основания!

— Я уже теряла тебя.