— Как так получается, что ты не знаешь, что такое «ниточка», «коробочка», а?

— Да че вы его слушаете? — попытался переобуться Коньяков. — Он же придурок!

— Пока что, в наших глазах придурок, это ты! Я, между прочим, тоже с Афгана! — произнес другой, затем посмотрел на меня с уважением. — Был в Пишгоре, в восемьдесят четвертом. 682 МСП, шестая рота. Сам откуда?

— 201 МСД, — тут я, конечно, исказил правду. 201 стояла восточнее, под Шибирганом. — Был временно прикомандирован.

— Вы че, блин? — заголосил Юрка, понимая, что теряет инициативу. — А? Вы ему верите? Я вас, зачем позвал, придурки?

— Чего? Выражения выбирай, размазня!

Двое служивших, из этой компании резко переобулись.

Потом еще один. — Виски свое в задницу засунь! Ты хоть понимаешь, кто такой афганец?

— Сам автомат только в оружейке видел?

— Да пошли вы! — огрызнулся Коньяков, оглянувшись на остальных. — И впятером справимся!

Все трое дернулись, намереваясь преподать ему урок, но остановились. Махнули рукой и пошли прочь. Поняли, что тот потом папаше пожалуется. Не тронь говно, вонять не будет — это как раз про таких, как Коньяков.

— Знал бы, не обращался! — вдогонку крикнул толстяк.

Потом глянул на оставшихся. — Ну, чего встали? Валите его!

Однако никто не тронулся с места. Точнее, сдвинулись только два дружка, что были с Юркой изначально. Один даже вытащил из кармана нож.

— Ух, как все серьезно! — ухмыльнулся я. — Ну давай, раз такое дело!

Оба двинулись на меня одновременно, расставив руки в стороны.

Тот, что был слева, ринулся на меня первым. Я ловко отшатнулся в сторону, точным и сильным ударом ноги в колено, заставил его отвалить. Затем поднырнул под руку того, что был с ножом. Перехватил ее на «возврате» и выбил нож.

Ударом ребра ладони в шею, вырубил противника, с силой швырнул его на землю. Затем резко сорвался с места и бросился на Коньякова, который остановился в нерешительности.

Нанес ему два быстрых удара — прямой в нос, боковой в ухо. Нырнул ему за спину, ударил под колено сзади, с силой толкнул вперед, отчего тот плюхнулся на колени. Скрутив его за воротник, я склонился над его ухом и прошипел:

— Если ты, мразь, еще хоть раз попробуешь что-то там вякнуть, я тебе горло перережу! Понял, гнида? Пасть открывай у себя дома! Больше предупреждений не будет!

Возможно, произошло бы что-то еще, но тут из самого Дворца Культуры послышались крики, вопли.

А вот музыка уже почему-то не играла, во всех окнах горел свет, а из окон на северной стороне валил густой белый дым.

Черт возьми, неужели пожар?!

И действительно, уже через минуту входная дверь с грохотом распахнулась и оттуда повалила толпа людей, одетых как попало. Они бежали, мешая друг другу и толкаясь. Показался милицейский патруль — они пытались руководить эвакуацией, но получалось у них это плохо.