Надеясь успеть, я даже с парковки выехал на скорости. Шлагбаум поднялся. Мотор «Ауди» взревел, и осталось продержаться каких-то двадцать-тридцать минут…

Тупо смотреть вперед и на знаки. На знакомые до боли улицы, дома, мосты, которые так и не удалось ни разлюбить, ни забыть.

Радуясь, что не пил, гнать машину и чувствовать, как что-то трещит по швам. Ломается на острые осколки. Царапает старые шрамы. Не больно. В кайф. Любовно.

— Леша… — Поля не выдержала первой.

— Да? — я утопил в пол педаль газа.

— Эд рассказал мне, почему ты не звонил и не писал после первого отъезда.

Басманского и пытать не пришлось. Поля во всем созналась сама.

— Это было давно. И уже не имеет никого значения. — Кое-кто все же подписал своим яйцам приговор.

— Я думала тогда, что ты просто бросил меня. Что устал добиваться.

Она зыркнула искоса, еще более потерянная, чем раньше. Глупая моя, уже, наверное, накрутила себя.

— Да кто ж тебя забудет? В зеркало посмотри! Где я такую найду, — попытался отшутиться.

— «Дуру», ты хотел сказать.

— Не «дуру», а занозу! — сжал красивое левое колено.

— Леш… Ты скучал?

Она повернулась. Такая сосредоточенная и серьезная, что у меня ком в горле встал.

Скучал? Я?

«Лезть на стену» — это равно «скучал» или недостаточно? Бухать литрами и не спать по ночам — нормально было или расслаблялся?

— Невыносимо.

— Боже… — Поля уронила голову на раскрытые ладони. — Если бы я только знала… Мне бы намек… я бы ждала тебя хоть год, хоть два. Следом полетела бы.

— У тебя был институт. Ты только поступила, — слова дались тяжело, словно сквозь заморозку всей челюсти.

Двенадцать лет я представлял этот разговор. Первый год каждый день в голове проигрывал, но в реальности все оказалось в сто раз хлеще.

Куда там фантазиям до этой Поли, готовой ждать и рвануть за мной! Даже упившись в хлам, представить подобного не мог. Она ведь моя любимая заучка! Умница, красавица. Питерская пай-девочка, для которой учебники по английскому были дороже, чем влюбленная рожа одного долбанутого психа.

— Плевала бы я на него! — вырвалось у Поли с подозрительным всхлипом.

— Ты так радовалась, что поступила…

— Потому что мозгов не было. Боялась тебя. Пряталась. А потом оказалось, что…

Следом за новым всхлипом потекли слезы.

Полька отвернулась к окну, попыталась их стереть, но они все равно лились, будто навязчивый питерский дождь.

— Леш, я себя боялась, — заговорила она уже без пауз. — Ты ведь без тормозов. И тогда, и сейчас такой же. А меня как принцессу растили. Музыка, танцы, языки. Все всегда по полочкам. Все красиво, как в музее… восковых фигур. Я к Эду пошла, потому что спокойно с ним было. Не цепляло ничего изнутри. Не рвалось наружу. А с тобой… Даже от взгляда трясло. Хоть экзорциста вызывай, — рассмеялась сквозь слезы.