Слишком желанный и со слишком сильной побочкой. Как головную боль гильотиной лечить. Эффективно, но даже Григорий был безопаснее в сто раз.

ЛехаПолька все-таки заехала мне по яйцам. Не буквально, так морально. Еще несколько мгновений назад она готова была кончить. Почти пульсировала у меня на пальцах, а тут вдруг взяла и взбрыкнула.

Выпускать ее из-за секундного заеба я, конечно, не планировал. Вместо этого снова притиснул к стене. Отработанным движением подхватил под ягодицы. Прижался губами к губам… а дальше непривычный солоноватый вкус вернул голову на место.

Нет, Полька не плакала. Солоно мне было из-за крови. Упрямая девчонка укусила за губу, и сейчас я сам себе напоминал обляпавшегося вампира.

— Какого хрена? — боль быстро заставила отпустить упругую попу. — Черт…

Я прижал ладонь ко рту. Стер тыльной стороной несколько капель. И снова уставился на Польку.

— Дверь сзади! — Она мигом застегнула свои брюки и принялась заправлять блузку.

— Ты серьезно?

— Надеюсь, демоверсии секса для сравнения тебе хватит.

— Поль! — я поставил ладони на стену по обе стороны от ее плеч. На одной красовался кровавый след. На другой — царапина. Супер! И когда только кошка дикая успела? — Ты из-за трех недель разозлилась?

— Я, Леш, не разозлилась вообще.

— Тогда какого хрена? Тебе ж нравилось.

Можно было попробовать взять эту крепость в третий раз, но что-то останавливало.

— На что у вас, мужчин, чаще списывают женские заскоки? Придурь, фаза луны? Ты сам выбери. Так?

— А по-человечески ты сказать можешь?

— По-человечески я тебе уже два раза сказала, где находится дверь. Как вошел, так и выходи! Тебе не привыкать исчезать внезапно.

— Все же дело в самолете.

Хотелось врезать себе за длинный язык. Ну на фига вообще что-то говорил. С лингвистикой у нас вечно не ладилось. Самые лучшие переговоры проходили с моим языком у нее во рту. И никак иначе.

— Нет, Леша. Все дело в том, что мне уже не девятнадцать и не двадцать пять. Делиться с другими я и раньше не умела. А вот собирать себя по кусочкам после твоего очередного внезапного отлета уже поздновато.

— А если я скажу, что ничего внезапного не будет? И прежние тоже не были внезапными.

— Это что-то изменит в финале?

Красивые пухлые губы сжались в линию, и взгляд красноречиво опять показал на дверь.

— Ты хоть понимаешь, что дурость все это? Традиция, блин. Из прошлого.

Вот теперь я уже завелся по-другому. От возбуждения не осталось и следа. Руки пекло от желания отшлепать одну вредную особу. И после снова зацеловать. До протяжных «еще», ее ладоней на мне и убийственно-сладкого предвкушения близости.

Гадство! Только с ней так тормоза отказывали.