Завистливый Питер не отпускал мою женщину, а пропахший деньгами и туманами Лондон грозился пустить меня по миру за слишком долгий отпуск.

Нужно было как-то смириться. Не травить себе душу дурацкими страхами. Месяц или два — это ведь не шесть лет, и уж тем более — не четырнадцать.

Мозг все понимал. Сердце вроде тоже приняло и не грозилось больше ранним инфарктом. Но душа отказывалась вступать в сговор с остальными потрохами. Судьбе нужно было заарканить Полю уже сейчас. Надежно и навсегда.

А кто я такой, чтобы спорить с душой?

Неделей ранееАэропортЕще в самом начале нашей аферы с беременностью Полька клялась, что ни за что не станет провожать меня в аэропорт. Уверяла, что я только донор, носитель генофонда, но… Сейчас я шел к зоне паспортного контроля в Пулково, и одна гордая ведьма шагала рядом.

Со стороны могло показаться, что это не я улетаю в Лондон, а она. Сосредоточенный взгляд, туфли на высоком каблуке, строгий брючный костюм, макияж — настоящая бизнес-леди. Такой самое место где-нибудь в районе Белгрейв-сквера. И лишь я знал, что эти «бзз» неспроста.

Поля продумала все! Костюм был защитой нас обоих от непредвиденного секса в машине. Макияж — причиной не разреветься. А сосредоточенный взгляд — результатом врожденной близорукости.

Еще дома моя упрямая козочка наотрез отказалась надевать очки и просто бросила их на дно своей сумочки. «Не хочу видеть, как ты уходишь!» — только женщина могла придумать такую отговорку, но спорить я не стал.

За три дня после первой поездки в больницу я с ней вообще не спорил. На споры у нас не было времени. Когда она работала, я тоже вкалывал. Решал вопросы с визой, стращал всех в офисе и организовывал кое-что еще.

Когда Поля находилась дома и не нужно было ехать к бабушке, мы не вылезали из кровати.

График «день-через день» был позабыт напрочь. Едой обеспечивала служба доставки. А мы сходили с ума. Сталкивались у порога. Там же оставляли одежду. И истирались друг о друга до утра.

Так много я не трахался даже в далекой молодости. Так одержимо — вообще никогда. Мы словно пытались впрок запастись ощущениями. Кайфом внутри нее. Болью от укусов зубов во время оргазма. Опустошением, когда ни двигаться, ни говорить не было сил. И ленивой радостью от того, что кто-то тычется носом под мышку.

Нереально было насытиться и остановиться. Даже в здании аэропорта хотелось зажать Полю где-нибудь в служебном помещении и слизать к чертовой матери с ее губ дурацкую красную помаду.

Если бы не одна идея, я бы сорвался. Укромных уголков, на первый взгляд, хватало. Но до расставания нужно было успеть сделать еще кое-что. Самое важное!

Перед стойкой регистрации я притормозил Полю и отвел немного в сторону.