– Я тоже пойду помою руки перед обедом, его уже начали разносить, – зачем-то стала объясняться Белла, вставая. Было видно, что ей стыдно, и она пыталась замять тему с подглядыванием.

– Идите, только по пути ни у кого не подглядывайте через плечо, не все такие добрые, как я, могут и поддать за такое."

"Белла, конечно, обиделась на такие слова, но парировать было нечем. Она действительно опростоволосилась, поэтому решила, что лучше просто уйти вслед за шефом с высоко поднятым носом.

По пути в туалет она остановилась и поболтала с Татьяной Морозовой и Олечкой. Затем не спеша помыла руки, но, выйдя из туалета, наткнулась на разбушевавшегося Дмитрия Ивановича.

– Где вас носит? – накинулся на нее Дмитрий Иванович. – Ладно шеф – у него уважительная причина, но вы-то что так долго?

– Я по пути разговорилась с Татьяной и Ольгой – знаете, странный вышел разговор.

– Нашли время знакомиться с коллективом, – пробурчал Дмитрий Иванович.

Вернулись к своим сидениям они все вместе, на столиках уже стоял обед и напитки.

– Ну что там за странный разговор у вас получился? – поинтересовался Дмитрий, приступая к еде. – В отличие от вас, они нормальные?

– Вы хотите меня обидеть? Не получится. Просто, когда я остановилась, Татьяна рассказывала о том, что ее отец пилот, и дед был пилотом, и с детства она не боится летать на самолетах, и папа и дед – они у нее большие, сильные, умные, и когда она летит, представляет, что за штурвалом сидит такой же пилот и ему полностью можно доверять.

– И тут вы решили вставить свои пять копеек? – усмехнулся Дмитрий.

– Да, а вы откуда знаете? – поразилась Белла.

– Я начинаю вас понимать, – как-то с сожалением произнес он.

– Ну вот, а говорите вы мне не друг. Только друг может так чувствовать другого.

– Не только, – себе под нос произнес Дмитрий, а вслух спросил: – И что вы противопоставили Татьяниному папе и деду?

– Естественно, своих: я сказала, что ни разу в жизни не видела папу, не говоря уже о других родственниках с его стороны, что это детская травма, и если бы кто-нибудь из них захотел сейчас со мной встретиться, то я не стала бы даже с этими упырями разговаривать.

– Ну и где странность? Разговор в вашем духе, я мог бы даже его угадать.

– Странно то, как отреагировала Татьяна: она покраснела, люди с белой кожей так быстро краснеют. А потом выпалила гневную тираду типа «вот некоторые с отцами видеться не хотят, а я все бы отдала за своего» и убежала в другой край самолета, хотя мы стояли возле их мест. Не понимаю, чем я ее обидела: она своего любит, я своего ненавижу, каждый что хочет, то и делает.

Обед в самолете – то еще удовольствие, но восемь часов ничего не есть – тоже не дело. Да и время бежит быстрее, когда чем-то занят, поэтому Белла немного поклевала еду, а вот попить не удалось.