«Кашкай» был мамин, но сегодня отчим вызвался подвезти маму на работу. Белла подозревала, что сделал он это специально, чтоб машина досталась ей. Убегая сегодня на работу, она благодарно подмигнула Сержу, так они с мамой ласково его называли, и одними губами прошептала «спасибо».

Город светился огнями и как бы кричал Белле: вот сейчас все будет хорошо, ты молодец, ты на правильном пути. Она любила Москву, любила ее по-настоящему, любила ее маленькие улочки и атмосферные кафешки в центре, любила большие проспекты все в огнях и огромные здания «Москоу-Сити». Она любила стоять в ее неимоверных пробках так же, как мчаться по бесконечному МКАДу. Москва ей платила той же монетой, отвечая на ее любовь своей. Когда-то, как и мама, Москва спрашивала Беллу – любишь ли ты его, подумай, нельзя без любви. Но Белла думала, что его любви хватит на двоих, ведь он так ее любит, так ее добивается, но не хватило. А ведь и мама, и Москва это обе понимали и предупреждали, и, когда Белла сделала по-своему, обе обиделись на нее. Мама, конечно, сразу простила и только все три года с жалостью смотрела на нее и иногда робко спрашивала:

– Доча, ты счастлива?

А Москва нет, город перестал ее радовать, перестал приносить в душу ощущения и предвкушение праздника, город обиделся. Белла это чувствовала и очень переживала – ей не хватало Москвы, не хватало ее счастья, любви и защиты, Белла скучала по Москве. Лишь сегодня, первый раз за три года, ощущение счастья вернулось. Москва смотрела на нее уже улыбаясь и даже немного и хитро подмигивала. Белла была уверена: это хороший знак, она все делает правильно.

Привет, Москва, мы снова вместе, ты снова со мной.

Да еще этот кадровик вызывал у Беллы смешанные чувства. Одно – это чувство опасности, что-то с ним было не так, что-то он скрывал, и другое, которое она не могла описать словами, – просто, когда она думала о нем, немного учащалось дыхание, сердце начинало биться чаще, хотелось улыбаться и петь. Когда она сегодня сидела в кафе, закусывая провал пирожным, все мысли крутились вокруг него. В итоге возник вопрос, на который очень хотелось получить ответ. Интересно, он женат?

* * *«Боже, восемь часов – это вечность!» – думала Олечка, садясь в самолет. Нет, ради своей мечты она готова на все, но… все ли она сделала правильно? Все, кто полетели в санаторий, были не случайные люди, и Олечка очень в этом очень каялась. Сначала шеф положил перед ней список из трех фамилий, потом из двух. Затем Таня Морозова подошла к Оле и долго в красках рассказывала, как она провела все лето в Москве потому, что на отпуск денег нет – все уходит на оплату лечения для папы, – и как ей хочется отдохнуть. Оля, человек очень жалостливый и добрый, пообещала ей помочь.