Селезнев закрыл дверь, подошел ко мне на расстояние одного шага и, глядя мне прямо в глаза, осведомился:

— Вы кто? Что вы сделали с Малкиным?

— Я частный детектив. Что касается Малкина, или по-латышски Малкиньша, то я просто использовала его имя, чтобы заманить вас сюда, — достаточно откровенно ответила я. — Николай Александрович, вам угрожает смертельная опасность, и я считаю, что вы должны об этом знать.

— Я вам не верю, — бывший следователь отвел на секунду взгляд в сторону и снова уставился мне прямо в глаза.

— Во что именно вы не верите? В то, что я частный детектив, или в то, что вам угрожает опасность? — уточнила я.

— Ни во что не верю, — признался Селезнев. — Лучше вам сразу рассказать, к чему весь этот фарс. В противном случае я позову администрацию отеля и полицию.

— Ну, администрацию я не боюсь, да и полицию тоже. Насчет фарса… Я бы отнесла мой спектакль к другому жанру. В сущности, смешного здесь очень мало. Вас заказали!

— Да кому я нужен? Я уже не работаю в Следственном комитете, — сообщил мне Николай Александрович.

— Я в курсе.

— Да? И что еще вы обо мне знаете?

— В молодости вы увлекались альпинизмом, так же как Валерий Малкин и Вячеслав Бочаров.

— Так, я, кажется, догадываюсь, откуда ноги растут. Это Сергей все не может успокоиться… Что же он сам не захотел со мной встретиться и прислал вас?

— Он меня к вам не присылал. Поскольку у нас с вами, Николай Александрович, все-таки завязался разговор, может быть, мы продолжим его сидя?"

"— А знаете, вы меня заинтриговали! — Селезнев сделал несколько шагов назад и опустился в кресло. Я же взяла с тумбочки табличку с надписью «Не беспокоить», повесила ее с другой стороны двери, чтобы горничная не помешала нашему общению, а потом присела на диван.

— Полина Андреевна, — отрекомендовалась я для солидности.

— Ну что ж, Полина Андреевна, я вас внимательно слушаю, — в голосе Селезнева слышалась неприкрытая ирония. Он дал понять, что не слишком-то верит мне, но готов выслушать меня, так, из чистого любопытства.

— Недавно вышла книга Михальцова «Белые склоны». Вы являетесь прототипом одного из ее героев, не так ли?

— В некотором роде.

— Герой повести Уткин из чувства ревности замышляет избавиться от Большакова, но случается так, что по его вине погибает другой человек, Овчаров, — напомнила я сюжет.

— Это фантазия автора, — пояснил мне Селезнев. — В горах, знаете ли, не до амуров было. Там каждый день, каждый час для любого мог стать последним… Но вы склонны стопроцентно отождествлять меня с Уткиным, а потому считаете убийцей, не так ли?

— Если бы вы были убийцей, то не обрадовались бы приезду Валерия и не пришли бы сюда.

— То есть это был тест? — догадался Николай Александрович.