— Пожалуй. — Я взяла трубку и набрала цифры, которые подсказала мне администраторша.

— Алло! — ответил Селезнев.

— Здравствуйте, Николай Александрович! Я стою на рецепции… Вы не сильно заняты?

— Ну что вы? Чем я могу быть занят? Мы сидим с женой, обсуждаем, куда нам поехать… Поднимайтесь к нам, может, что-то посоветуете. — Мне показалось, что он даже обрадовался мне.

— Скоро буду.

Минут через пять я постучалась в номер и услышала:

— Открыто! Заходите!

— Здравствуйте! — поприветствовала я супругов Селезневых.

— Добрый день! — ответил Николай Александрович.

Его жена лишь молча кивнула мне. Я углядела в ее глазах ревность. Между тем Селезнев стал нас знакомить: — Это моя супруга, Анна Павловна. А это — частный детектив, Полина Андреевна."

"— Очень приятно, — ответила я, усаживаясь в свободное кресло, а Селезнева опять-таки лишь кивнула мне.

— Анна принесла пирожков собственного приготовления. Угощайтесь, — предложил мне Николай Александрович.

— Благодарю вас, но я только что из-за стола. Собственно, я вот по какому поводу, — я вынула из пакета сверток, завязанный ленточкой с бантиком. — Бочаров произвел сегодня окончательный расчет.

Я подумала, что основную часть этой суммы было бы справедливо отдать родственникам Алены Дроновой…

— Полина Андреевна, вы даже не представляете, как это будет кстати! Насколько я помню, Алена жила с мамой, инвалидом второй группы. Эта женщина, — Селезнев задумался, — Светлана Михайловна, кажется, так ее звали, жаловалась, что у нее совсем нет денег на то, чтобы достойно проводить дочь. Она собиралась взять кредит. Не так давно, по весне, я видел ее в продовольственном магазине, она покупала самые дешевые продукты и даже что-то выложила на кассе из своей корзинки, вероятно, осознав, что у нее не хватит денег.

— Николай Александрович, а вы случайно не помните адрес Дроновой? — поинтересовалась я.

— Конечно, помню — улица Рахова, дом восемнадцать, квартира сорок восемь.

— Но, позвольте, — наконец-то подала голос Анна Павловна, — вы что же, вот так просто придете к этой женщине и дадите ей деньги? Возьмите, это вам от убийцы вашей дочери!

— Нет, — возразила я, — у меня и в мыслях не было говорить ей нечто подобное. Насколько я понимаю, Светлана Михайловна считает, что ее дочь погибла по нелепой случайности.

Вряд ли ей станет легче, если она узнает, что к ее смерти приложил руку Бочаров.

— Ну а как тогда вы собираетесь объяснить ей происхождение этих денег? — поинтересовалась Селезнева.

— Да, Полина Андреевна, это действительно непраздный вопрос. Поскольку я общался с этой женщиной, то имею определенное представление о ней. Как бы ни сложно ей сейчас было материально, она может отказаться от денег, происхождение которых туманно.