Где тебе, такой красе, время на старика найти? Накормил белками и ладно.

Шон не выдержал и расхохотался. Энди было не смешно. В мозгу медленно начала выстраиваться длинная цепочка несделанного. Ужина нет. Белье не глажено. В студии - пыль в три пальца. В холодильнике - мышь от голода сдохла. На унитаз - не сесть, к раковине - не подойти. Вот уже четыре дня он не чистил их. А еще - несвежие полотенца в душевой… С газоном что-то не то… Короче, все плохо. Кофе, кстати, тоже закончился, а ведь Рой исправно перечисляет на карточку деньги. Получается - за то, что Энди ничего не успевает.

Решение мутно обозначилось в конце цепи. Ночь. Однако между ночью и цепью возник еще один пункт, который тут же оброс очередной проблемой. Вечерний секс, и потом - не уснуть. Вся эта сложная схема изогнулась в форме вопросительного знака. Как не спать, когда так невыносимо хочется?

В машине оба молчат. Каждый о своем. Рой уже давно нашел решение. Можно же поужинать где-то еще? Можно. Он, собственно, уже выбрал где. Энди старается смотреть в окно, но опять эти серебристые лисицы. Боковым зрением он видит каждый жест Маккены.

Не хочет видеть, но видит. Он же может не думать хотя бы пять минут? Где там? Лисицы лезут в мозг, грызут. Уже проделали тоннели и кишат в них. И цепочка из несделанного, как змея, просачивается в эти норы. Длинная. Бесконечная. Жизнь трясет. Это все равно что управлять самолетом, не имея представления о том, как это делать. Может, и взлетишь с горем напополам, но потом уж точно не удержишь и, если невысоко, то ткнешься мордой в песчаную дюну. Ну а с высоты… Чертовы лисицы!

— У тебя такой вид, — не выдерживает Рой, — что можно подумать, ты решаешь проблемы мироздания.

— Почти, — не сразу отвечает Энди.

— Может, я смогу помочь чем-то?

— Рой, — начал парень, и Маккена почувствовал, что это очень далеко от того, что именно он сейчас скажет. — Я тут подумал, что все это, конечно, замечательно, но…

— Но?

— Не стоит этого делать.

— Мне теперь предстоит угадать, чего именно не стоит делать?

— Того, о чем ты говорил.

— Если ты обозначишь почетче временные рамки, я постараюсь вспомнить, что говорил в это время.

— Все эти танцы, солярии, съемки.

— Угу, — Рой сделал вид, что почти понял. — И что же так неизгладимо оказало на тебя влияние, что ты принял такое решение?

Энди ответил не сразу.

— Я очень благодарен тебе за…

— Дай угадаю, — перебил Маккена. — Ты благодарен мне за то, что я терплю твои постоянные капризы?

— Нет.

— Нет? И?

— Ну, то, что я нанимался к тебе на совсем другую работу.

— А, да-да! Что-то припоминаю. Постой! Если я правильно понял, шкрябать кастрюли и натирать унитаз тебе нравится больше?

— Нет.

— Нет? Тогда?..