И в то же время я понимала, что поход в милицию ничего не даст. И как раз с ужасом осознала, что мне даже идти не с чем!

Ни фамилии, ни адреса, ничего!

Лишь кольцо на пальце и его ребенок в животе!

Мы даже заявление только еще собирались подавать, выбирали время!

Да надо мной просто посмеются, когда приду с заявлением!

Людям же не расскажешь, как это на самом деле у нас! Не объяснишь, что бывает и не до фамилии. И не до адреса. Мне вот ни до чего было. Настолько счастлива была, настолько беззаботна.

Вечером следующего дня я вышла на смену.

На нервах сильно болел живот, кружилась голова, вообще, состояние было каким-то плывущим, странным.

Я понимала, что надо сидеть дома, и в то же время была рада работе. Невозможно сидеть в четырех стенах и сходить с ума!

Телефон, против правил, взяла с собой, сунула в карман формы.

И как раз мерила давление постоянной пациентке, к которой мы стабильно раз в два дня выезжали, когда услышала мелодию. И не поняла даже, что это у меня.

Сняла манжету, записала показания.

Мелодия все звучала.

— Мне кажется, это у вас что-то звенит, — поджала губы пациентка и неодобрительно покачала головой, когда я достала телефон, — а говорят, у врачей денег нет… Вон, какие игрушки себе покупают.

А я смотрела на незнакомый номер и пыталась заставить себя открыть крышку.

Встала, вышла в коридор, оставив медсестре заботу о пациентке.

— Оля, это Вася, — голос Васи, густой и низкий, я узнала сразу. И сердце остановилось. Он помолчал. Словно ждал от меня хотя бы «Да». Но я не могла. Просто не могла ничего сказать. Голоса не было. — Оль… — не дождавшись, он продолжил, — слушай… Ты не волнуйся только… Олег… Его арестовали.

У меня просто в ту же секунду подкосились ноги, и я упала на табуретку в чужой прихожей.

В голове тяжело билась кровь, и была только одна мысль: «Живой. Господи, он живой!»

А Вася, услышав мой судорожный выдох, торопливо продолжил:

— Оля, все нормально, все хорошо, ты не волнуйся только, Оль… Это недоразумение, он скоро приедет… Все будет хорошо…

— Где он? Куда забрали? — я сама удивилась, что голос-то у меня звучал вполне спокойно. Нейтрально, вот. Как у куклы говорящей. Или у робота.

— Он в Крестах. Но туда не надо приезжать.

— Хорошо. Где я могу… Вася, я…

Я даже не смогла нормально ничего сформулировать.

Начала неожиданно задыхаться, сердце застучало сильно и больно.

— Вася…

— Оль, Оля! Оля! Ты чего? Ты дома, Оль? Я приеду! — бился взволнованно в трубке Васин низкий бас.

— Я на работе… Утром буду дома… Приезжай…

Я положила трубку. Посидела. Как-то совершенно бездумно. А потом встала и пошла к пациентке, уже что-то выговаривающей медсестре капризным тоном.

Уже потом, в машине, когда я поднялась, чтоб выйти по следующему адресу, оказалось, что вся форма сзади в крови.