— Давай-ка успокаивающее тебе кольну. Полегче будет, поспишь. Хотя, не надо бы, после наркоза…

— Кольните мне что-нибудь, пожалуйста. Не хочу помнить…

Она что-то бормочет, протирает ягодицу ваткой, колет.

И я проваливаюсь в забытье. Сладкое такое. Теплое. И словно в прошлое попадаю. Недавнее, счастливое.

Там Олег гладил мне живот. Водил гулять по набережной Невы. Целовал. Любил ночами так долго и нежно, что сердце останавливалось от счастья.

И говорил про наше будущее. Тоже счастливое.

Работа, достаток, летом в Италию.

Или хочешь в Грецию, Ольк?

А можно и Болгарию.

Как раз на солнышке пузико погреешь…

А я, счастливым болванчиком, кивала и кивала.

Да, конечно. Италия. Или Греция. Или Болгария. Главное, с тобой. Главное, вместе.

В консультации врач спрашивала про семейное положение. Кивала, когда я говорила, что скоро свадьба. Немного хмурилась на анализы, еще рано что-то прогнозировать, но надо поберечься.

Я не говорила Олегу, это же ерунда. Конечно, поберегусь. И его поберегу.

Я как раз на работе была, когда позвонили.

Перед этим Олег пропал.

Уехал утром от меня, обещал вечером приехать.

И все.

И пропал.

А я столкнулась с тем, что очень мало, оказывается, знаю о своем женихе. Например, я не знаю адрес его офиса. И его рабочий номер.

И номер Васи.

И вообще… Господи, да я даже фамилию его не знаю!

Оля! Ты же замуж собралась! Ты же ребенка от него ждешь! Оля! О чем ты думала?

Эти вопросы возникали в голове фоном. Глупым, раздражающим.

Основное было не там.

Основное было — где он? Что с ним? Почему пропал?

На следующий день у меня был выходной, поэтому я нервно прыгала по квартире. И решала — идти в милицию, или нет?

У него — прошлое.

Он и не скрывал, рассказывал мне много чего о себе. Гибель родителей. Бабушка. Ее смерть. Детский дом. Первый срок, как он говорил, «по малолетке». Это значит, до восемнадцати. Он мне показывал наколку, которая символизирует это. Роза за решеткой. Говорил, что еще на пальцах многие колют, но он не захотел. На пальце у него только две наколки: белый крест на темном фоне — это второй срок, в Питерских Крестах, и еще знак того, что он — серьезный человек в своем кругу — перстень с шахматной короной.

Олег не говорил, за что конкретно сидел, и чем конкретно занимался до того, как со мной встретился.

Я и не расспрашивала. Слушала, что рассказывал, иногда задавала вопросы. Но сама не лезла. Мне почему-то казалось, что о таких вещах человек должен сам говорить. Когда посчитает нужным.

Для меня было достаточно того, что он пообещал, что больше не будет связываться с чем-либо незаконным. Я знала, что он говорит правду. Я это чувствовала. И я ему верила."

"Поэтому, когда он пропал… Первая мысль была о том, что что-то случилось с ним нехорошее. Беда какая-то.