Вадим, который не успевает ухватиться и немного пролетает по салону, ловит мой взгляд, морщится:

— Сейчас подъездами поедем… Василий Геннадьевич, а, может, по нормальным улицам, а? — повысил он голос, чтоб докричаться до водителя.

— Не учи батьку детей делать, салага, — басит водитель и опять резко сворачивает в какой-то малозаметный проезд.

Вадим пожимает плечами.

С водителем спорить себе дороже, он реально лучше знает, куда и как.

Я улыбаюсь. С бригадой мне повезло. Вадим — молчаливый и спокойный парень, спортивный, довольно мощный, рядом с ним я выгляжу совсем маленькой.

Но зато не страшно мотаться по парадным. Василий Геннадьевич — хоть и ворчливый и неуживчивый, имеющий на все свое мнение пенсионер, зато — прекрасный водитель, знающий весь Питер, как свой карман. Не приятели. Коллеги. И это хорошо.

Опять возвращаюсь мыслями в прошлую ночь.

Олег не угомонился до сих пор с этим замужеством, надо же. Продолжает давить.

Ну, вполне в его манере, привычно даже. Это был бы не Сухой, если б не старался дожать.

Но мне все равно не по себе. В основном, от того, что каждый раз избегаю его взгляда, когда перевожу все в шутку.

Или молчу, как в этот раз.

Уже давно все сказано. Столько всего сказано.

Зачем ворошить?

Не хочу.

Я вообще мало чего хочу.

Меня все устраивает сейчас. Устраивает моя жизнь, относительно спокойная и тихая. Устраивает штиль на личном. Не нужны мне эмоции. Переела.

А он, как назло, не понимает. Не оставляет меня в покое. Ворошит все время что-то. Все пытается вернуть то, прошлое, которое давно уже похоронено и забыто. Зачем?

Чего ему не хватает?

У него есть все.

Да у него и раньше все было, зачем лукавить?

Но почему-то всегда была нужна я.

И когда-то я была этому рада.

Глупая маленькая девочка.

— Ольга Викторовна, вызов! На прошлый адрес. Ребенок обварился кипятком.

Ну вот как тут сдержаться и не выматериться? Я держусь.

Вадим — нет.

Врубаем люстру и мчим назад.

В квартире пахнет еще больше кошками, щами, орут мужики, визжат дети, и прямо посреди кухни плачет маленькая девочка в мокрых колготках.

Мать пытается содрать их с нее, но я успеваю крикнуть, чтоб оставили. С кожей же сейчас снимут!

Вадим молча идет вперед, я — следом.

И в тот момент, когда я прохожу мимо комнаты, в которой мы в прошлый раз меряли давление, оттуда выскакивает бабка и с криком:

— Сглазила, сука! — бросается на меня.

Я не успеваю среагировать, машинально прикрываюсь рукой и даже сначала не чувствую боли. Просто смотрю, как капает на пол кровь, трогаю себя за бок, удивленно переворачиваю ладонь в красном.

Крики словно отдаляются, я как-то смутно вижу, что ко мне бежит Вадим, что бабка, напавшая на меня, бросает нож и спокойно ложится на диван…

А потом все плывет перед глазами, теряет фокус.