Раньше мне казалось, что эту покрытую мхом традиций скалу не сдвинуть никакими аргументами, а оказалось, что барон вполне вменяемый человек и адекватно воспринимает сложившиеся обстоятельства. Решив вопрос, что на церемонии, даже в Исаакиевский собор, Михаил Второй поедет на автомобиле, а не будет ждать, когда из Царского Села пригонят парадную царскую карету. Обговорив с бароном ещё несколько вопросов, я приказал стоявшему невдалеке командиру Ингушского полка подчиняться по вопросу построения сопровождающих автомобили кавалеристов барону Штакельбергу.

После чего, не обращая уже никакого внимания на поднявшуюся суету, забрался в «Паккард». Решил больше не устанавливать свои правила, а стать настоящим оловянным солдатиком и, пускай механически, делать всё, что положено по этой овеянной временем церемонии.

Пока стояли, ожидая отмашки барона Штакельберга, я ещё раз проинструктировал водителя двигаться по городу не более семи миль в час (по спидометру «Паккарда»). При такой скорости лошади будут двигаться спокойно, а публика, которая, несомненно, соберётся посмотреть на кортеж императора, будет в восторге.

Закончив давать инструкцию Григорию, я окончательно успокоился и, сказав Кацу, чтобы меня ничем не отвлекал, занялся аутотренингом. Начал забивать все эмоции глубоко внутрь, чтобы наверняка превратиться в нечто похожее на киборга, выполняющего заложенную в него программу. Мерное, неторопливое движение автомобиля весьма этому способствовало.

Когда «Паккард» остановился напротив парадного входа в Зимний дворец, я уже довёл себя практически до состояния зомби.

В душе были пустота и равнодушие. Предстоящая церемония совершенно не волновала. От Михаила осталась только внешность и знание того, что нужно делать в определённый момент времени. Одним словом, остались одни механические функции вступающего на престол монарха. Казалось бы, при таком объекте для проведения прописанных действий не должно быть никаких отступлений от прописанной церемонии, но они всё равно начали происходить. Барону Штакельбергу приходилось всё время быть настороже и не удаляться от Михаила дальше, чем на пару шагов, чтобы при моих неверных действиях вовремя направить главное лицо церемонии в нужное русло. И я под воздействием самовнушения безропотно ему подчинялся."

"Подчинялся-то я подчинялся, но когда барона рядом не было, моё ничего не соображающее тело могло сотворить какую-нибудь глупость.