– Сходишь со мной? – спросила она. – Хочу найти одеяльце, которое стая для неё сшила.

Саймон не хотел уходить из-под дерева, но веских причин отказываться не нашлось, и он оцепенело пошёл за тётей к винтовой лестнице. Она поднималась медленно, а как только они добрались до стеклянной дорожки, опоясывающей атриум, она выдохнула и опустилась в ближайшее кресло.

Пока Саймона не было, часть мебели переставили, освободив место для нового кресла-качалки и старого сундука, служащего журнальным столиком. Он видел его впервые, но Зия прикасалась к нему со странным благоговением. Малышка уже не плакала, и Саймон с удивлением заметил, что это Джем её укачал.

– Забавно, да? – едва слышно сказала Зия. – Дарла с нами, но такое ощущение, что людей всё равно не хватает.

Он сглотнул, и из-за невысказанных слов защипало в глазах.

– Прости, что я не спас Лео, – выдавил он так тихо, что даже не знал, слышно его или нет. – Надо было… постараться. Придумать что-нибудь. Чтобы он… увидел вас с Дарлой…

– Саймон… – Зия коснулась его руки, но Саймон отстранился, хоть и понимал, что это невежливо. Её напускное веселье окончательно испарилось, и в глазах мгновенно проступило всё горе, что принесла смерть отца. – Тебе не за что извиняться. Не надо.

Из-за кома в горле говорить получалось с огромным трудом.

– Он… он умер, потому что… я сбежал. Если бы остался…

– Если бы ты остался, то умер бы Нолан, – сказала Зия. – И те дети, которых ты помог защитить… Подозреваю, многие из них бы тоже погибли. Ты поступил правильно.

Разве он поступил правильно, лишив Зии отца, а Дарлу дедушки? Разве он поступил правильно, когда столько дорогих ему людей пострадало?

Зия снова взяла его за руку, и на этот раз Саймон не отстранился.

– Лео бы последовал за тобой хоть на край света, – сказала она, улыбаясь сквозь слёзы. – Он любил приключения. Любил путешествовать. Любил помогать людям, и ты подарил ему эту возможность. Он умер, занимаясь любимым делом и защищая любимых людей. Понимаю, в твоём возрасте сложно это представить, но просто поверь: лучшего конца и быть не может.

Саймон вытер глаза тыльной стороной ладони. Казалось, одно неверное слово – и он разобьётся на части.

– Он вообще не должен был умереть, – пробормотал он. – Слишком рано.

– Слишком рано, – согласилась она. – Но жизнь продолжается, даже когда близкие покидают нас, Саймон. Они ведь всё равно остаются рядом – да и как они могут пропасть, когда мы давно стали их отражением? Мой отец будет жить во мне, в Дарле, во всех нас. Но особенно в тебе.

Он наконец посмотрел на неё со слезами, и она коснулась его щеки с нежностью, которая окончательно его сломала. Он не заслуживал прощения, не говоря уж об утешении и сострадании. Но, несмотря на горе, она всё равно успокаивала его.