Ну вот видишь, а туда же – гоноришь! Местные красные дипломы там – это так себе, средний уровень, то есть для того, чтобы поступить в приличный вуз, это раз уж ты так нацелена на Москву, тебе надо быть раза в три круче самого крутого отличника здесь! Ты круче? М? Нет. У тебя даже диплом не красный!

Так сильно захотелось встать и, гордо послав его на хер, пойти домой! В общагу естественно. И, желательно, даже шубу здесь оставить! Но я не могла этого сделать, и не потому, что до дома почти час езды на перекладных, а на дворе зима, а просто потому, что это был Денис, и такая ерунда как чтение нотаций ни за что в жизни не смогла бы заставить меня отказаться от него.

Но всё равно – обидно до слёз! И если и уйти сейчас, то только для того чтобы он их не видел. Денис помолчал, всё так же постукивая кулаком по столу и не спуская с меня взгляда и, наконец, рука его замерла.

– Ладно. Давай оставим пока эту тему, а завтра я поговорю с Зойкой. Ногами махать, это пусть ищет кого-то другого.

– Я не могу её подвести. Я обещала…

– Ничего! Она мадам простая, поймёт. Тем более что изначально об этом и речи не было, просто кое-кто оказался слишком уж додельным и своим упрямством попутал нам с ней всю договорённость.

По объявлению, надо же… – Усмехнулся, помолчал. – К тому же, тебе через пару лет всё равно практику проходить по профилю, вот и подумай, что лучше – бегать по магазинам, проситься куда возьмут, или сразу в проверенное место, с перспективой на будущее? Ну всё, перестань дуться! – Разжал кулак, снова пошевелил пальцами: – Мила-а-аш… Дай руку!

А я встала и, даже не глянув на него, поспешно вышла. Когда проходила мимо крайнего столика, меня окликнула Зойка, но я не отреагировала.

Не до того было.

Слетела по ступеням на первый этаж, и в туалет. Заперлась в одной из трёх кабинок, залезла с ногами на ободок унитаза, чтобы меня не было видно в щель снизу и, усевшись на бачок, разрешила слезам течь. Не реветь, нет. Только слёзы, и сразу же – туалетная бумага в качестве платочка.

Конечно, я понимала, что реагирую неправильно, понимала и то, что Денис говорит дело. Его доводы обезоруживали, заставляли возвращаться к реальной жизни… Но чёрт, как мне не хотелось этого! Как я ждала открытия Олимпа, какими красочными были мои мечты о группе, которую я непременно наберу, и не одну, и не две, а по максимуму – и в этом даже не было сомнений! Что по сравнению с этими мечтами перспектива сидеть с утра до ночи над ерундовыми бумажками – лишь бы было чем меня занять, стоять в очереди в банке, оплачивая текущие счета, и по поручению главбуха бегать в «канцтовары» за стрежнями и бумагой для Ксерокса? Этого ли я хочу? Ещё пару-тройку месяцев назад, я бы, может, и засомневалась с ответом, но сейчас – точно нет.

Не этого. Однако Денис всё равно был прав.