– Кто это? Чьи это люди были?

Мельник посомневался: мол, а нужна ли парню правда? Что ему с ней делать-то?

– Облучился, что ли? – он подъехал к Артему поближе; остановился так, чтобы свет самому себе не загораживать.

– Чьи это были бойцы?

– Ганза. Это люди Ганзы.

– Ганза? А ветряки… Кто построил ветряки? Я слышал про политических, которых Красная Линия отправляла… Ссылала… С Бульвара Рокоссовского… С Лубянки… На строительство.

– Артем, – полковник одноруко чиркнул зажигалкой, раскурил папиросу. – Будешь?

– Да.

Угостился. Прикурил. Подышал полной грудью. Чуть резкость навел.

Старшего по званию не перебивал, не помогал ему.

– Артем. Я понимаю, что тебе будет непросто принимать все на веру. Теперь. Но сам подумай – разве Красная Линия будет что-нибудь строить для Ганзы? Для своего заклятого врага?

– Нет.

– Правильно. Не будет. Все сами сделали. У них-то хватает… И рабочих, и техники.

– А тела в яме… Там котлован вырыт. Завален доверху. Это тогда кто?

Мельник покивал: знал про яму. А про собак знал?

– Шпионы. Диверсанты. Потенциальные шпионы и потенциальные диверсанты.

– Это Ганза от нас, ото всех… Ото всех… Все эти годы? Скрывала? Убрала, стерла! Всю землю?

– Чтобы спасти Москву.

– А что же они… Что же Запад, американцы… Почему другие-то города они не бомбят? Вот же, я сам слышал! Питер! Владик! Екат! Все есть! Все там… Балаболят что-то… Мирное. По-русски! Все есть! Страна есть! Одних нас нет? Как там-то война? Идет?"

"– Там… А что ты знаешь про «там»? Ты полчаса эфир послушал. Это радиоигра все, Артем. Тебе откуда знать, где наши, а где наймиты? Где диверсанты их? Что вообще теперь наше, кроме метро? Ничего! Только метро у нас осталось! Где там живая жизнь? Рассадили спецов, как пауков в паутине.

«Тут Владивосток, давайте к нам. Тут Петербург, идите сюда!» А кто сходится к ним из деревень – они на месте их сразу. В лобешник. Никакой нет России! Все, как мы боялись, случилось. Разбомбили, раздробили, захватили. Если мы тут не выстоим. Если дадим им понять, что выжили. Мы – следующие тогда. У нас одно спасение, Артем. Мертвяками прикидываться. И копить силы. Чтобы вернуться.

– А если к нам просто идут? Наши? Так же, из деревень? Не диверсанты, а наши? Люди? Русские? Настоящие?!

– Военное время, Артем.

Нет возможности со всеми разбираться. Враги, и точка.

– А если они не с востока пойдут, а с запада?

– Все основные направления прикрыты.

– А глушилки?..

– Это не единственная станция.

– Значит, я бы все равно ничего не… Ничего бы не добился?

– Ты бы и не успел, Артем. Хорошо, что Летяга тебя оттуда вытащил. Если бы ты завалил еще хотя бы одну вышку, я бы уже не смог с ними договориться. У них вообще был приказ – пленных не брать.

Артем втянул дыма, поймал расползающиеся слова, построил их строем.