Мда… это что-то новенькое, обычно мои девки клюют на Богдана после того, как начнут отношения со мной. Далеко не все, конечно, но тенденция наклевывается. А тут прям наоборот. Сука, неужели согласна на секс только для того, чтобы быть поближе к Богдану? А как же Аня и женская дружба? Твою мать, о чем я? Какая на хрен дружба, тем более женская.

— Думаешь, я здесь буду вечно стоять? — привычным для себя тоном произносит Лиля.

— Уверен, что нет. Я обдумываю, куда податься, чтобы оказать поддержку нашему общему здоровью, — подхожу близко к Лиле. В обуви на плоской подошве, лишенной хоть какого-нибудь намека на каблук, она выглядит коротышкой.

Такую даже трахать не удобно. Хотя, хочется, чего уж греха таить. Давно хочется. Даже сейчас, когда понимаю, что она здесь из-за моего брата.

Обхватываю обеими ладонями Лилину задницу и сильно ее сжимаю, притягивая ближе к себе. Давно это задница мне покоя не дает. Она у нее, надо сказать, загляденье. Такую хочется мять и мять. Да почаще.

— Что значит куда податься? А дом тебе твой на что? — упирается руками мне в грудь.

— Ну дом, так дом, — убираю ладони и подталкиваю Синичкину к калитке.

Рука живет своей жизнью. Сам не понял, как хлестанул по ее ягодице.

Удивительно, но Лиля не вмазала мне за сие действие. И только пропустив ее в дом, понял, насколько опрометчиво поступаю. Пусть Богдана в доме нет, но приводить сюда девок для траха — табу. Для этого есть квартира. Почему не настоял на своем? Хрен знает.

Смотрю как Лиля скидывает с себя убогие сандалии и невольно вырывается смешок. Возможно, так действует непривычный для меня недотрах, но пройти и дать осмотреть ей дом, я не дал. Тупо схватил за руку и повалил на ближайший диван.

Синичкина взбунтовалась разве от того, что ее сумочка улетела в неизвестном направлении. Я же придавил Лилю своим весом и свел запястья над головой, сжав одной ладонью.

— Так не пойдет, — произнесла она, шумно сглотнув. — Я люблю сверху, — после небольшой паузы добавляет она. При этом взгляд у нее странный. Как будто не знает, куда себя деть.

— У меня для тебя плохие новости. Я тоже люблю сверху, — тянусь к ее губам, на что Лиля в очередной раз отворачивается. В итоге я снова прохожусь по ее щеке.

— Давай камень, ножницы, бумага? — неожиданно предлагает она.

— Давай. У тебя бумага, у меня ножницы. Я — выиграл, — усмехаясь, произношу я, отпустив ее сомкнутые над головой ладони. Щеки я ее буду целовать. Бегу и падаю."

"Наконец целую ее сомкнутые губы. Готов поклясться, что целоваться Лиля реально не хочет. Это не кокетство и не игра. Однако, спустя несколько секунд, понимаю, что она не только поддается, но и сама этого хочет, судя по тому, как жадно ее язык скользнул в мой рот, а ее ладони оказались закинутыми на мою шею.