Все уплачено, чего это я должна стесняться за свои бабки. Ну за твои, какая разница?

— Не должна. Ешь, ешь, — соглашаюсь я, дабы не гневить Синичкину.

Отправляю в рот семгу, а та сука так пересолена, что сводит язык. Ну как это можно есть?

— Пересолена, — убираю тарелку в сторону.

— Да. Мне тоже не особо понравилась, — как ни в чем не бывало сообщает Лиля, отправляя пирожное в рот. — А можешь принести попить?

Киваю, вставая из-за стола. Кой черт меня дернул обернуться в ожидании моей очереди — не знаю. Лучше бы я этого не видел. Синичкина быстро доедает с моей тарелки рыбу.

Прожуй хоть, бестолочь.

Заказываю два кофе и возвращаюсь к столикам и подаю Лиле чашку.

— А где моя тарелка?

— Я официанту отдала. Ты же вроде все съел.

— Ага, все.

— За то, чтобы этот отдых был не последним в этом году, — приподнимает чашку с кофе и глотает горячий напиток."

"Ночь, как и ожидалось, выдалась постоянными хождениями за водой. Еще бы, столько соли нажрать.

Возможно, и здорового человека мутило бы в самолете от съеденного и выпитого накануне — не спорю. Однако, уверенность в том, что Синичкина, к счастью, не больна с каждой минутой укреплялась в моей голове.

Во всем этом есть лишь один положительный момент — блевотня началась не сразу, а спустя семь часов лета.

— Меня ненавидит весь салон, да? — еле слышно произносит Лиля, ополаскивая лицо холодной водой.

— За то, что воняет блевотиной?

— За то, что я заняла туалет.

— Не переживай, они вошли в твое положение.

— Господи, как же мне плохо… чертова турбулентность.

— Это не она. Хватит уже дурью маяться, — убираю мокрую прядь волос с совершенно бледного лица Лили. — Ты беременна. Пусть даже еще десять тестов покажут, что нет, но это так.

— У меня просто нет сил с тобой спорить.

— А не надо со мной спорить. Надо просто сделать так, как я скажу, когда мы прилетим, а не припираться со мной на уровне маленького ребенка. Все. Разговор закончен, — подаю ей бутылку воды.

Глава 30

Не думал, что когда-нибудь увижу такую Синичкину. Если в самолете она была просто бледной, то сейчас, спустя сутки, она стала реально белой. Четно говоря, лучше бы она злилась или выдавала привычную для себя чушь. Но полное молчание и такой цвет лица — это полный треш.

— Лиль, через минут двадцать тебя осмотрит гинеколог.

— А смысл, если мы уже знаем результаты крови? И даже срок, — нервно усмехается. А затем со всей силы ударяет меня кулаком в плечо. Во всем этом есть только один положительный момент — ее лицо розовеет.

— Лиль.

— Да пошел ты, — вскакивает со скамейки и уносится к выходу. Иду за ней как дурак, не зная, что сказать.

Благо, она не садится ни в какую машину и не уносится в неизвестном направлении. Целенаправленно идет ко мне в квартиру.