Это не совсем та женщина, на которой я женился. Теперь всё по-честному? Учитывая, что я тоже не совсем тот?..

Аскольдов, извинившись, выходит, тихо разговаривая по телефону.

Лера улыбается, отодвигая розетку с десертом."

"— Ну вот. Теперь я практически сыта. Прекрасная вышла панакота.

Да уж…

Замученная и раздавленная Рита возвращается за стол. Мне даже её немного жаль. Садится в этот раз от меня подальше. На место Аскольдова. Это правильно. Мой маленький ревнивый монстр тебя сожрёт. Чуть позже, правда, и меня тоже. Оттягиваю ворот футболки. Душновато!

Дамир переводит взгляд в мою сторону.

— Никак не пойму. Что делаешь здесь ты?

— Он — член, — выделяет Лера тоном последнее слово, получается с однозначным намёком и очень похабно, — нашей семьи.

— Брак был фиктивным, — недовольно морщится Дамир.

— А не только в этом смысле! — переводит Лера взгляд на Риту.

Ну началось! Меня бросает в холодный пот. Не дрогнула, блять, эта хрупкая ручка.

— Что-то я не понял… — хмурится Дамир.

Рита машет на лицо руками, делая глоток воды.

— Я выйду?

— Нет, — режет Лера. — Мне так нужна твоя поддержка, дорогая!

Копируя интонацию Риты, Лера сжимает её кисть, лежащую на столе. Нервы Риты начинают сдавать. Вижу, как подрагивают побелевшие губы.

— Мне кажется, пора вызвать твоего психоаналитика, — скептически смотрит на жест Леры Дамир.

Георг возвращается.

— Я бы поэкономила на твоём месте. Кауфман дорого берёт. А ты теперь нищий. К тому же он промазал почти по всем пунктам инструктируя Артёма. Так себе специалист.

Лера, не торопясь, складывает документы пополам.

— Теперь я бесприданница, а ты банкрот, отец. Но есть и хорошая новость! Теперь у твоего заказчика нет мотива убивать тебя.

— Я все равно перепишу на тебя всё! — психует Дамир. — Дальше — пусть решает Георг!

— А я в тот же день переведу всё это в фонд… детский… первый, что найду. Клянусь!

— А так? — Дамир вытаскивает из-под рубахи ствол и наставляет его на меня. — Пока ты будешь вести себя разумно, твой благоверный будет жить.

— Браво, пап! Ты не изменяешь себе.

— Ты знаешь, я сделаю это!

— Но ведь если ты выстрелишь, я не подпишу долговые обязательства никогда… а так… могу и передумать. Завтра, например.

Ствол Дамира неуверенно опускается.

— Ах… как же тебе не хочется быть нищим!

— Представь себе!

— Интересно, а что сильнее — жадность или гордыня?

— М?

— Ты просишь меня так много отдать за твоё благополучие, а сколько готов отдать за него сам?

— Поверь мне, много. Всё! Потому что я скорее пущу себе в лоб пулю, чем пойду побираться. Твой отказ равносилен…

— Ой, хватит. Это будет твой выбор!

— Какой ещё выбор?

— Выстрелить и остаться нищим или сожрать это и оставить шанс на то, что я подпишусь под твоими долгами.