Так, кажется, было, да, Рита?

Рита округляет глаза и, краснея, опускает их в пол.

— Ты никогда ничего не ценила! — продолжает Дамир. — Ничего из того, что я делал для тебя! Тебе, как анорексичке, приходилось всё впихивать в рот насильно!

— Быть может, я не вижу смысла столько жрать? — оскаливается на него Лера. — Не жрал бы ты так жадно, может, и мама была бы жива!

— До конца жизни винить меня будешь?!

Прислуга ставит порционные вазочки с панакотой.

— Попробуйте панакоту, я готовила её сама.

Все растерянно ковыряют панакоту.

— Рита, что посоветуешь? Как женщина.

— Предложение Георга очень щедрое. Не думаю, что кто-то другой, — взгляд на меня, — оценит тебя так же дорого.

— Пап?

— Повзрослей! И дай мне дожить спокойно в своём доме. Я заботился о тебе всё твоё детство. Твоя очередь.

— Георг… помнишь, ты как-то сказал, что… всегда будешь на стороне моего благополучия?

— Помню.

— Стоит ли мне подписывать эти документы?

Его лицо недовольно вздрагивает. Хмуро смотрит перед собой.

— Вот в целом я согласна с твоими рассуждениями о браке. Но… если женщина уже на этот момент любит другого? Достаточно ли ей будет уважения и заботы для счастья?

— Но он же не заслуживает.

— Да. И, вероятно, она никогда не будет с ним — тем, кто не заслуживает. Но есть ли смысл пытаться с другим? Не возненавидит ли она его просто потому, что внутри неё уже занято?

— Я не знаю…

— Но у тебя жене получилось заменить маму другой женщиной?

— Нет…

— Стоит ли мне идти на этот «брачный договор»? Ты знал мою маму лучше всех, здесь сидящих, — стреляет она взглядом в кипящего Дамира, — любил её, понимал её… Посоветуй мне! Как посоветовала бы она? Побудь для меня её представителем за этим столом.

— Юлианна… Посоветовала бы тебе… не торопиться.

Лера молча сжимает его кисть, лежащую на столе.

Опять нечестно. Мне выстрел, ему признательные рукопожатия.

— Артём… а что скажешь ты? Должна я подписать документы? С такой-то суммой… Если её обналичить… мы можем исчезнуть с тобой навсегда!

Это, конечно, её наследство. И неправильно, что оно достанется суке Рите. Хотя ни черта ей не достанется… Аскольдов заберет всё бабло так или иначе.

— Нет. Пошли их. Поехали домой, детка.

— Неожиданно, — смотрит Лера на Риту. — Да?

Рита нервно, давясь, ест панакоту.

— Вкусно? — прохладно улыбается Лера.

— Кажется… миндаль?

— Всего лишь запах. Цианистый имеет запах миндаля.

— Что?..

— Это тебе за постинор и попытку убить моего ребёнка.

Взгляд Риты стекленеет, она срывается с места в сторону уборной. Мы слышим издалека рвотные звуки. В шоке смотрим на Леру. Она пожимает плечами.

— Не очень приятно, когда тобой манипулируют и запугивают, да? Карл… скажи ей, что я пошутила. Это всего лишь миндаль.

«Топор был… гуманнее!» — сглатываю я тяжело.