Как она смогла это сделать? Домиан прикоснулся к вещи пленного титана Стикса, он не держал в руках ее игрушки.

Как два дэймоса, содержащиеся отдельно и не имеющие возможности общаться во сне, могли обменяться информацией о жертве? Им кто-то помог? Или однажды ученик Тайгера уже совершил глупость, подобную сегодняшней, позволил Спиро подсунуть себе какую-то из ее вещей и прикоснулся? Самая спокойная из пленников, самая неконфликтная…

– Ab aqua silente cave, – прошептал Геспер и перевел сам себе: – Остерегайся тихой воды.

Что движет ими всеми? Бездумная агрессия? Желание навредить сильнее здравого смысла?

Эпиос перемещался по городу, который становился все более запутанным. Статуи, время от времени появляющиеся в центре перекрестков, были серыми, излучающими страдание. Люди, кричащие от боли, корчащиеся на земле или сжавшиеся в комок и закрывающие головы руками. Животные – лошади, собаки, козы, бьющиеся в агонии. Казалось, над ними пролетела Медуза и обратила всех в камень смертоносным взглядом.

Лица всех мужчин напоминали лицо Домиана.

Девчонка напрасно пыталась сбежать. Они должна была знать, что Геспер все равно догонит ее.

Храм, прежде видимый только издали, приблизился. Мрачное здание, казалось, было выстроено циклопами, которые прикатили сюда неподъемные валуны, вывернув их из горы. Массивные колонны вряд ли смогли бы обхватить и десяток человек, взявшихся за руки. Крыша подпирала небо. Ступени, каждая высотой с небольшой дом.

Геспер не стал карабкаться по ним. Он уже давно не нуждался в привязке к реальности, в виде лестниц или веревок. Эпиос просто перемещал сон в нужном направлении. Пара мгновений – и вот он стоит на верхней площадке.

Мельком взглянув через плечо, целитель увидел бесконечный лабиринт города, который Домиан считал надежной защитой для себя и который вполне мог стать его могилой. Серый пепел продолжал кружить в воздухе.

Сновидящий вошел в храм. Гигантское помещение было наполнено громким, ритмичным звуком. Короткие, частые удары отражались от стен и метались под безграничным потолком. И Геспер знал, что это. Биение сердца. Испуганное, болезненное, на грани паники. И также было ясно, кому оно принадлежит.

С каждым шагом стук становился все более напряженным. А затем к нему стало примешиваться громкое неровное дыхание, словно порывистый шум ветра. Пустое помещение с черными стенами и гладким, лоснящимся полом было наполнено болью, страхом и агонией, которую эпиос чувствовал лучше всего."

"Впереди пол раскалывала широкая трещина. Целое ущелье, из глубин которого доносился приглушенный рокот. Геспер подошел к краю, наклонился. В сером свете стали видны отполированные стены, из них, на разной высоте, свисали обрывки цепей. Ржавые, чуть слышно позванивающие.