Мне захотелось уйти из роскошного номера как можно скорее, пока он не передумал. Ни о чем не спрашивать больше и ничего не узнавать. Я быстро наклонился, поднял отмычку, которую мне дал Янс, подошел к распахнутой раме, все еще ожидая, что в самый последний момент Феликс швырнет меня обратно в комнату, заявив, будто пошутил. Но он стоял в стороне неподвижно, не делая попытки даже пошевелиться. Я выбрался на подоконник, продолжая следить за ним на случай, если он все же решил столкнуть меня, и быть к этому готовым. Воображение подсказывало, в какой миг надо нырнуть в сторону от окна, за какой выступ ухватиться, но дэймос не спешил нападать. Похоже, он действительно отпускал меня. Я поспешил прочь по влажному карнизу, тем же путем, которым пришел сюда. Феликс ничего не сказал мне, не следил, не попытался остановить.

«Я у тебя в голове». Меня неприятно передернуло от этих слов, продолжавших звучать в памяти.

Еще никогда я не спускался с крыши так быстро. На предельной скорости. Под ногами звучал просыпающийся город. И шум утреннего Полиса отличался от ночного. Сейчас в нем не было беззаботной суеты, только расчетливая, деловая, холодная отстраненность. Яркие огни погасли. Появились первые пешеходы, стремящиеся на работу. Серая дымка закрывала половину дальних высоток. Впрочем, у меня не было желания смотреть по сторонам.

Добравшись до карниза со статуями, я остановился передохнуть. Сел, привалившись спиной к каменному щиту, и закрыл глаза. Мысли крутились в голове как бешеные. Меня поймали, чуть не убили, приковали к батарее на всю ночь, а потом внезапно отпустили. И я дэймос. Впрочем, последнее волновало меня меньше всего. Как ни странно, я абсолютно спокойно воспринял эти сведения. Словно всему странному, что есть во мне, наконец просто дали определение. Яркие, запутанные сны, в которых я видел друзей и недоброжелателей, перестраивал реальность и убеждал учителей поставить мне лучшие оценки, чем я заслуживал, – иногда мои желания, заложенные в сновидения, исполнялись, иногда нет. Стремление наблюдать за людьми так, чтобы они этого не видели, оставаясь в тени. Желание постоянно преодолевать законы материального мира, хотя бы в подъемах на крыши.

Но сейчас копаться в себе было некогда. Надо спускаться. И договориться с Янсом, так подставившим нас всех. Феликс сказал, что решил проблему с дэймосом, на которого работал наш «старший друг». Значит, скорее всего, ни ему самому, ни нам больше ничего не угрожает. Никто не упадет с крыши, не выполнив поручение, и не попадет к эринерам. Впрочем, может быть, я чего-то по-прежнему не знаю. Мелькнуло сожаление о том, что я не расспросил Феликса подробнее, но тут же испарилось – мне было не до разговоров, хорошо хоть целым ушел.