– Что, все еще хочешь съездить мне по физиономии? – хмуро осведомилась Хэл, но подошла. Присела.

– Извини за то, что так по-хамски вел себя с тобой.

Ученица высокомерно промолчала.

– Я не должен был срываться. Но я хочу остановить тебя. То, что ты собиралась сделать – путь создателя кошмара.

– Да что ты понимаешь в этом?! – В ее голосе зазвенел росток обиды, готовый взойти мощным фейерверком оскорбленного самолюбия и расцвести пышным цветом недоверия. Но я загасил его честным ответом:

– Мой учитель был дэймосом. И сам я – дэймос.

– Ты? – Она посмотрела на меня с величайшим недоверием.

 – Ты же целитель. Ты – добрый. Ты спасаешь других. И мир сновидения у тебя красивый.

– Раньше он был другим. Мрачным, холодным, зловещим, пугающим. Я переделал его. Почти весь. Но кое-что осталось. Несколько кусков.

Она помолчала, ошеломленная.

– А Герард знает?

– Да. Он помогал мне меняться.

Хэл запустила обе руки в волосы, подтянула колени к груди, поставив ступни на край табурета, спросила, все еще не до конца осознав:

– И кто… какой ты на самом деле? Что ты умеешь? Умел?

– Насылать кошмары, цеплять к сознанию так называемые крючья тьмы – ключи, которые открывают подсознательные ужасы, пробуждать фобии, искушать…

Она невесело усмехнулась:

– Богатый послужной список.

Как ты стал… дэймосом? – Хэл чуть запнулась на последнем слове. – Как встретился с учителем?

– Это долгая история.

– Я никуда не спешу.

– Ты действительно хочешь знать?

– Да. Раз уж мы начали."

"– Пятьдесят лет назад мир был немного другим. Менее стабильным, мирным, надежным. Нельзя было так спокойно выйти из дома ночью, поехать с любым человеком куда хочешь, иметь при себе большие суммы денег, приходить в незнакомую компанию.

И все это происходило из-за таких, как я. Дэймосов. Нет, – с усмешкой опередил я вопрос Хэл, – мы не охотились на прохожих в подворотнях и не подкладывали взрывчатку в поезда. Я тебе уже говорил, чем нас больше – тем больше хаоса мы приносим в мир снов и тем сильнее он нарушает гармонию реальности.

Она кивнула, внимательно слушая.

– Я родился в таком мире и жил четырнадцать лет. Однажды вечером, как всегда, мы с друзьями собрались на своем обычном месте. Нас было четверо…

Я прикрыл глаза, и привычная картинка маленькой темной кухни, девчонки с растрепанными каштановыми волосами, примостившейся на табуретке, как взъерошенный воробей, растаяла, смытая воспоминаниями.

Которые сейчас стали гораздо более реальными, чем реальность…

Сегодня нас было всего четверо. Вечерами мы обычно собирались на задворках недостроенного и заброшенного дома, втиснутого между двух жилых высоток. Здесь все еще были свалены бетонные блоки, ящики и груды арматуры. Разбирать этот строительный хлам пока никто не собирался, что было нам на руку.