Я посмотрел на три широких выщербленных доски прямо перед собой, они были сбиты как попало, из них торчали кривые зазубренные гвозди, кое-где виднелись бурые потеки, очень напоминающие кровь.

– Доверь выбор дэймосу, – проскрипела крыса, вытягиваясь, как сосиска, и принюхиваясь. – Калитка из кошмара.

Я снял с ржавого острия несколько тонких белых ниток. Похоже, выдраны из одежды Эйнем.

– Стой! – рявкнул грызун голосом, явно не подходящим ему по размеру. – Это не та дорога.

– С чего бы это тебе помогать мне, Леонард? – Я наконец соизволил «заметить» его присутствие.

Крыса спрыгнула на пол со звучным шлепком и устремилась ко мне, я почувствовал, как цепкие лапы ухватили меня за штанину, и едва сдержался, чтобы не отбросить жирное тельце ударом ноги.

– Это слишком важно, чтобы пустить на самотек, – буркнул Леонард, задрал морду, стараясь посмотреть мне в глаза. – Я помню Эйнем. Она была славной. И раз уж ей пришлось довериться дэймосу… – Он помолчал, а затем добавил серьезно, без обычного ехидства: – Я помогу ей, а не тебе.

– Тогда я могу смириться с твоим присутствием.

В отличие от Аякса – спутника Герарда, личности цельной и самостоятельной, Леонард был частью сознания Геспера. Неусыпным аргусом сна, который следил за всем происходящим на его территории. Не знаю, как у нашего наблюдателя за дэймосами хватало сил контролировать столько реальностей одновременно. Но он весьма успешно справлялся с задачей.

– Значит, все действительно очень серьезно, если ты решился помогать Эйнем, – сказал я. – Что ты знаешь о причинах, по которым тело сновидения начинает жить своей жизнью?

– Я не нанимался просвещать тебя, – хмыкнул он.

Определенно у него есть ответы на мои вопросы, но крыса не спешила давать их. Поэтому я ответил сам:

– Разделение произошло потому, что она слишком много времени провела в коме?

– Да, – нехотя ответил соглядатай.

– Физическая оболочка оставалась беспомощной, сознание пребывало в мире снов, наполняя энергией тело сновидения, – продолжил я размышлять. – Оно стало жить своей жизнью. Если бы Эйнем умерла – ее двойник рассеялся бы вместе с ней. Но она выжила и очнулась. А ее вторая половина, наделенная мощной силой, вернулась тоже.

– Да, – вновь отозвался Леонард, завозившись в пятне света у моих ног.

– Чем это грозит сновидящей?

– Всевозможными бедами, мелкими и крупными. Некоторые двойники уничтожали свои оригиналы из ложного стремления к свободе и, естественно, погибали сами без поддержки физического тела в реальности.

– Что ты предлагаешь сделать?

Крыса громко вздохнула, с сопением выдохнув воздух.

– Два пути. И они мне совсем не нравятся. Первый – пленить тело сновидения.