Люди, заполняющие это пространство, вернее, химеры, живущие по законам этого сна и строго следующие определенным правилам, не должны были видеть нарушения установленного порядка. Иначе есть большой риск вызвать у них неудержимую агрессию. А я бы не удивился, если дэймос заставил их следить за любым нашим промахом и напасть, как только мы перестанем вписываться в «его» Баннгок.

Охраны пока не было, или она тщательно скрывалась от взглядов гостей.

Комнаты, по которым мы шли, освещал приглушенный желтый свет. Они производили странное впечатление.

Каменные полы, когда-то отполированные и блестящие, покрывал слой грязи, забившейся в сложную резьбу и нарисовавшей свой собственный причудливый узор на плитах. Стены, обтянутые тяжелыми полосами ткани с золотым рисунком в виде цветов и листьев, потемнели от пыли, залоснились и пропитались тяжелым сладким ароматом, очень мне знакомым. В каждом помещении стояли продавленные диваны, на которых сидели и лежали гости. В воздухе вился густой приторный дым. Сквозь него я чувствовал плывущие, туманные и редкие неожиданно цепкие взгляды. Слышался смех, громкий и визгливый, сдавленные стоны, невнятное бормотание.

Я обнял Кеуту, зарылся носом в ее волосы и шепнул:

– Поговори со мной.

– Что? – отозвалась она рассеянно, внимательно глядя по сторонам.

– Мы должны выглядеть естественно. И не вызывать подозрений у химер. Так что сделай одолжение, пофлиртуй со мной.

Девушка взглянула на меня с легким неодобрением:

– А есть время?

– Это центр сна – и он будет держаться дольше всего. А я не хочу, чтобы все эти… люди набросились на нас прямо сейчас.

– Мы должны хорошо смотреться вместе, – тихо сказала Кеута, улыбаясь мне.

– И главное достоверно, – ответил я, бросая быстрый взгляд в сторону поверх ее головы. – Белый турист из Полиса снял девушку на пару ночей. Хотя если судить по твоему росту, длинным ногам, смелости и активности, ты скорее напоминаешь катоя.

– Ну спасибо, – усмехнулась моя спутница. – Даже не знаю, можно ли считать твои слова комплиментом.

– Определенно это комплимент.

Мы неторопливо шли по анфиладе комнат, и со стороны казалось, будто нас занимает только приятная беседа.

Хэл и Туан, следующие за нами, тоже говорили о чем-то, периодически я слышал бархатный смех ученицы, которая явно прекрасно справлялась со своей ролью.

Чем глубже мы входили в дом, тем более душно, темно и вязко становилось здесь. Запах опиума стал всеобъемлющим. В его клубах я видел удивительные, фантасмагоричные картины. Два старика с желтыми морщинистыми лицами и узкими черными глазами застыли по сторонам от резного столика, на котором разложены дощечки маджонга.