Надо было удвоить цену, и тогда его башка уже бы украшала стену в кабинете.

Олигарх вздохнул и прижал на браслете клавишу вызова секретаря.

– Паша, вызови ко мне на утро понедельника командира Черных ос. Они сейчас где-то в Анголе… Пришли за ним самолет, все честь по чести, и объясни предварительно, что нужно будет похоронить человечка одного здесь в России.

– Слушаюсь, Сергей Александрович, – отозвался секретарь, и снова в кабинете повисла тишина. А прослушивающий это, как и другие помещения, оператор контрразведки тоже нажал клавишу интеркома и, назвав пароль, произнес лишь одну фразу:

– Нужна бригада строителей.

– Строители выехали, – прозвучало в ответ.

Через полчаса начальник охраны Сергея Сорокина негромко постучался в кабинет начальника.

– Кто там? – раздался недовольный голос. – Я же просил не беспокоить. А, это ты. – Сорокин узнал своего начальника охраны. – Чего тебе?

– Сергей Александрович, – начал заискивающим тоном главный охранник. – Тут вам просили передать…

– Что просили? – удивился Сорокин и, увидев, как охранник вытаскивает из кармана небольшой пистолет, только и успел округлить глаза и произнести: – А?.. – после чего получил три пули в тело.

Дикая боль скрутила его и бросила на ковер.

– Кто? – прохрипел он из последних сил и удивился перемене, которая произошла с его охранником. Вместо серого человечка, вечно занятого какими-то делами, рядом стоял совсем незнакомый мужчина с лицом профессионального убийцы.

– Не просили передавать, – спокойно ответил тот и произвел контрольный выстрел в голову, расплескав мозги олигарха по полу и мебели.

Потом двое охранников внесли тело секретаря, пребывающего в нокауте, усадили на пол и, вложив в руку пистолет, поднесли его к голове.

21

Самый сильный ход в шахматах – это удар доской.

Гроссмейстер Александр Алехин. Заметки на полях шахматных протоколов

Что объединяет народы империи Тессарин? Что нас собирает вновь и вновь после распада, каким бы долгим он ни был. Кто-то скажет – солидарность, и будет весьма близок к истине. Кодекс Солидарности, который ограничивает богатых, поднимает бедных и выравнивает всех перед лицом имперского суда, есть величайшее достижение государственной власти.

Еще кто-то скажет – честь, и тоже будет прав. Честь – это то, что остается у нас, когда уходит вера в справедливость и сама жизнь. Честь наша и нашего рода – это то дерево, откуда мы, маленькие ростки, берем силы для того, чтобы жить и сражаться."

"А я скажу – вера, и это будет окончательная истина. Вера в Творцов, во всеобъемлющий замысел, пронизывающий все сущее и придающий смысл всей нашей жизни, очень важна. Вера – это то, что остается, когда больше нет ни чести, ни правды, ни справедливости… ничего.