Всерьез ли я жалуюсь и негодую относительно спартанских условий? Все могло оказаться куда хуже. В целом – ко многому можно привыкнуть, приспособиться.

Я обхожу комнату за комнатой, но Марата нигде не обнаруживаю. Умом понимаю, что уехать он не мог и далеко уйти тоже, но тревога опять нарастает. Невольно начинаю волноваться. А вдруг что-то произошло? Что-то жуткое, страшное. Как всегда. Нет нам покоя, то одно, то другое, по кругу проблемы возникают и накапливаются.

Решаю выйти во двор, осторожно открываю дверь, стараюсь не шуметь. Мало ли? Боюсь любого шороха, очень стараюсь не привлекать внимание.

Вдыхаю прохладный воздух. Голова кругом идет от морозной свежести. Слышу странный звук. Резкий, свистящий, будто что-то воздух рассекает. А потом треск, грохот от удара. И вновь свист. После предсказуемое громыхание. Сочетание повторяется снова и снова, ритмично, размеренно.

Хм, непонятно. Однако опасности не чувствую. Наоборот влечет вперед, пойти, разглядеть, разузнать, разгадать секрет.

///

Я просыпаюсь в пустой кровати. Одна. Ощущение тревоги моментально захлестывает сознание. Ледяная дрожь охватывает тело. Рваные толчки пульса оглушают, бешено ударяют по взмокшим вискам.

А может, мне все пригрезилось? Может, ничего и не было?

Лихорадочно шарю ладонями по смятым простыням, поднимаюсь, стараюсь разглядеть очертания комнаты в полутьме. Сразу понимаю, что Марата нет рядом, но продолжаю искать. До сих пор надеюсь. Черт, я всегда надеюсь. Неисправимая мечтательница.

Выскальзываю из постели, ступаю на жесткий деревянный пол, подхожу к единственному источнику света, к окну. Мутное стекло мешает разглядеть реальность по ту сторону. Зато могу рассмотреть свою собственную руку. Сломанные ногти, стесанные костяшки. Это все выглядит не слишком привлекательно и аккуратно.

Нервно вздыхаю, закусываю губу. На безымянном пальце белеет тонкая полоска. След от проклятого кольца. От кольца жертвы. От той жуткой драгоценности, которую мой жених надел на меня, обрекая на гибель.

Судорожно сглатываю. Боюсь испытывать облегчение. Однако это случается чисто на автомате. Ком в горле исчезает, растворяется. Напряжение в груди унимается, затихает. Волнение отступает, потихоньку откатывается назад, отливает от берега волнами. И вот, во истину чудо из чудес: кажется, снова могу дышать.

Проклятье. Страшно сглазить. Я успела стать слишком суеверной. Человек науки. Ученый, исследователь. А боязно от глупостей. От дурацких верований.

Поглаживаю тонкий след пальцами, будто безотчетно пытаюсь стереть. Увы, я успела загореть на Мальте, да и потом видимо солнце добавило. Ладно, скоро все пройдет.

Ничто не вечно. Даже ненависть. Даже долг.

А любовь?

Усмехаюсь. Все так зыбко и хрупко. Как будто не по-настоящему. Как будто не со мной.