Я мог бы сказать, что за это уже достаточно расплатился с вами, но это будет неверно, ибо спасение принцессы важнее всего. Ещё вы поспособствовали встрече нашего народа и волшебного, хоть и пытаетесь всё разрушить. Что вы на меня так смотрите? Удивлены? А вот как есть, нечему удивляться. Рамон дал согласие на сотрудничество только в случае, если вы будете гарантом безопасности его народа здесь. Точнее, вы присмотрите, чтобы путь к порталу был недоступен людям, которым здесь делать нечего. Теперь же, когда вы отказываетесь от своей должности, я должен предпринять что-то иное. Что-то, что позволит наладить общение с викифи вновь. В моих руках письмо Его Величеству, его доставите вы, вы же получите ответ и принесёте мне. И если Рамон согласится отпустить вас, то и я поступлю также. Возьмите письмо и идите.

Я подошла к столу, взяла письмо, с трудом сдерживая слёзы, поклонилась, и вышла из кабинета не оборачиваясь. Уже за дверью я прислонилась лбом к холодной стене, пытаясь успокоиться. Я не дура, прекрасно понимаю, о чём говорил король, понимаю насколько важен ответ Рамона, но сёрт возьми, когда моя жизнь будет принадлежать только мне? Мне, а не королям, управляющим, посторонним людям…

– Пообещай мне, – шепнула я Рэю. – Пообещай, что если мы поженимся, то оградишь меня от остальных, от их давления и требований.

– Обещаю.

Одно слово, но оно придало сил. Где-то внутри меня проснулась девочка, которая ещё не потеряла надежду. Осталось понять, как уговорить Рамона отпустить меня. Увы, умолять я не умею, да и учиться не хочу. Ну не была я рождена в этом мире, не лишена гордости.

А может зря? Может наоборот надо пасть ниц и плакать, орошая блестящие сапоги хрустальными слезами? Только у меня одна эта мысль вызывает чувство омерзения. А делать…

Нет, спасибо.

Алдан третий ничего не сказал про Рэймона. Не уточнил, можно ли ему показывать портал, да и вообще взять с собой. При этом, король сам раскрыл тайну о викифи. Значит, я могу смело отправляться с женихом, о чём сообщила ему.

Портал настроили к приюту, а когда очутились на месте, я застыла как вкопанная. Серая пыль – всё, что осталось от дома. Страшно и тоскливо.

Странный шум отвлек от созерцания рухнувшей надежды.

– Это что, животные? – Рэймон нахмурился.

– Вот же чёрт, – прошептала я, вспоминая, что ночью даже не отпустили животных. И что делать? Боги, они же голодные, без воды, да ещё и запах пожара пугает.

Я посмотрела на Рэймона, ища поддержки.

– Маша, моё поместье, конечно, большое, но нужно заводить коров и свиней нет. Поверь, у нас хватит средств, чтобы купить мясо и молоко.

Я нахмурилась, пытаясь понять, что имеет в виду мужчину, а затем разразилась хохотом.