Два взрослых адекватных мужика, и будем вопросы решать как в детстве, махая кулаками? — Проехали, ясно? — снова сажусь на свое место, а Ник останавливается у окна. Никогда мы с ним вот так с пол-оборота не заводились, говоря о девушке. Никогда, черт возьми, такого не было. — Расскажи, почему Ася называет ее лягушкой?

— В тот день, когда принесли документы в школу, на ней был изумрудный костюм, — хмыкнул брат. — Наш Одуван весьма изобретателен на пакости и колкости.

— Просто предупреждаю, Ник, — говорю, немного остыв, — не хочу, чтобы твои заглядывания на Варю отразились на моей дочери. Ясно?

— Варю, значит? — ухмыляется брат, одним махом допивая остывший чай и грохнув кружкой по столу. — Ну-ну…

Еще немного поговорив, уже упуская моменты об учителе, Ник уехал, так и не поговорив с Асей, которая закрылась в своей комнате и игнорировала меня весь день.

А к вечеру я уже готовил форму, завтра в рейс, и разговаривал с матерью по телефону.

— Влад, я завтра не смогу отвести Асю в школу, у меня наклюнулась одна встреча. Ника надо попросить, — оседаю на постель от слов родительницы. И, черт возьми, как я устал от подобных разговоров.

— Я сам, — не знаю, почему и прекрасно понимая, что Нику все равно придется появляться в школе, так как мама не всегда может забирать Асю, но я очень хочу свести до минимума его встречи с Варей. — Успею до вылета.

— Ну, решай сам, — отстраненно отвечает мама.

Сам прекрасно понимаю, что своей загруженностью замучил все свое семейство. И это уже напрягает.

Устало потираю лоб и выслушиваю мамину тираду по поводу поведения своей дочери. Как бы хотелось сейчас, подобно страусу, засунуть голову в песок.

Поужинав с Асей, все-таки покинувшей свои покои, расходимся по своим комнатам. Не помню уже, в какой момент Ася перестала желать спокойной ночи и перестала просить ее уложить. Повзрослела. Но иногда мне безумно не хватало таких моментов близости с дочерью. Словно… я такой — вечно работающий — уже и не нужен ей совсем.

Захожу в спальню, но спать не тороплюсь. Выхожу на застекленную лоджию, где сажусь в мягкое кресло и, открыв окно, вдыхаю прохладный воздух. Это тебе не лес, где воздух пропитан озоном. Город. И именно сейчас очень хочется вернуться на сутки назад.

Утро, будильник. Еще и трель телефона.

— Романовский. Срочно должен показаться у меня, — вещает начальство в трубку без всякой прелюдии. — У нас партнеры изъявили желание пообщаться на прямую с персоналом. Так что жду тебя в восемь, — и прерывает звонок.

Отлично. Отвез ребенка в школу.

Утро, что называется, через пень-колоду. Тут же выплывает в памяти брошенное Ником в мою сторону прозвище “старый пень”.