Бросаю машину у ворот и без приглашения, без стука захожу на участок, тут же встречаясь с лающим Васькой и подбоченившейся бабой Шурой, которая поглядывает на меня, хмуря брови.

— Явился, женишок, — вроде и зло, но в то же время с мало понятной мне интонацией говорит женщина, махая рукой. — Ну-ка заходи, поговорим, пока Варька к соседке пошла.

Делать нечего, и, наверное, действительно стоит объясниться не только с Варей. А то представляю, какой я в глазах баб Шуры сейчас “герой”.

Захожу в беседку и, как маленький мальчишка, не знаю, с чего начать, жду, что сейчас меня будут ругать. Но баба Шура удивляет своей следующей фразой:

— Вот вы с Варькой, как дети малые, ей богу!

— Что? — вылетает от неожиданности.

— Что-что! Один признаться боится, другая слушать не хочет. Заварили кашу, теперь мучаетесь оба.

— Варя вам что-то рассказала, баб Шур?

— Да все рассказала. И вот я не пойму, вы вообще — современное поколение — разговаривать не умеете друг с другом, что ли? Живете семьей, но по принципу «каждый сам за себя»? Спать в одной постели научились, а разговаривать нет. Ребячество! — машет руками баб Шура, а я, честно слово, сейчас пойду пунцовыми пятнами от смущения. Так меня даже мать никогда не отчитывала.

— Я виноват. Не сказал. Но я был уверен, что так будет лучше для спокойствия Варвары, — облокачиваюсь на перила беседки, пряча взгляд от проницательной женщины. — И правда, повел себя, как пацан.

— Ну, хоть это осознаешь, — усмехается баб Шура, поглядывая мне за спину. — Варя тоже хороша! Убегать сразу, и не выслушав. Ну, кто же так делает, дети?

— Баб Шур, а что… — слышу за спиной и оборачиваюсь, встречаясь с мгновенно насупившейся Варей. Любимый взгляд зеленых глаз фокусируется на мне, транслируя немой вопрос: какого черта я здесь забыл. Сердце колет от того, как я по ней соскучился, но, судя по надутым щекам и поджатым губам, меня и правда не очень рады здесь видеть.

— Варь, — выхожу из беседки, делая шаг по направлению к замершей у калитки девушки, но она отступает. — Давай поговорим, Варь? — прошу, надеясь на то, что эту упрямица смилостивится, но тщетно.

— Скажешь, когда уедет твой гость, баб Шур, — бросает недовольно Варвара, пронзая мне сердце своим холодным тоном. — Идем, Вась! — и выходит за забор, громко звякнув калиткой, припуская вдоль улицы как можно быстрее и дальше от дома.

— Иди, догоняй. Молчун, — ворчит баб Шура, а меня ноги и так уже сами понесли вслед девушке."

"— Варя! — окликаю уже почти на самом краю огромной поляны, где мы в начале лета встретились в деревне впервые. — Варя, стой! Тормози, упрямая! — хватаю девушку за руку, вызвывая тем самым недовольный грозный рык Васьки. Даже приходится отступить, бросив взгляд на оскалившегося пса.