– Простите, раньше? Мы знакомы?

Вскидываю бровь, сжимая пальцами резные перила. Наслаждаюсь тем, как теряются мужчины. Словно за секунду сломала все их фразы, вынуждая думать.

– Шутишь, Кать?

– Шутите. Катрин. И нет. Я правда не понимаю. Если мы знакомы, простите, не помню. Здесь гостевые спальни, в них никто не живёт.

– За сколько может поступить информация, что кто-то останется? – Тим, неожиданно, переходит к обязанностям. – Нам нужно знать хотя бы за пару часов.

– Две недели для друзей Тиграна, месяц для родственников. Остальные – за два или три. Список гостей на ближайший месяц утверждён и изменениям не подлежит. Можете взять на посту охраны.

– Две недели? – Мур, как же странно так о нём думать, переспрашивает. Сводит брови, превращаясь из кота в ягуара. Хищника, увлечённого работой. – А гости без ночевки?

– Те же правила. Тигран не любит посторонних в доме.

– А вы, Катрин? Тоже предпочитаете проводить время в одиночестве?

То, как звучит мужской голос, пробирает. Нельзя так реагировать, нельзя стоять так близко. Но шаг назад не позволяет сделать стена, которая словно взялась из неоткуда. Вжимаюсь лопатками, стараюсь не вдыхать запах мужского парфюма.

Тигран предпочитал лёгкие ароматы, чарующие и приятные. Моя новая охрана же использовала тяжелый, сложный запах. Который обволакивал и мешал дышать.

– Чтобы мы понимали, как вас охранять. Катрин.

Они специально выделяют и моё имя, и обращение. Издеваются, подтрунивая над новыми правилами. Но рабочие не могут обращаться к хозяйке дома «Катюша». Даже Тигран до такого не опускался.

– Дайте ваш телефон."

"Кожа у Тимура горячая, а пальцы – жесткие, со стёртыми мозолями и сбитыми костяшкам. Ищу номер телефона, сбрасывая ссылку на мой календарь. А заодно вижу, что муж уже внёс свои правки на сегодня.

– Я так понимаю, - Тимофей вскидывает брови. – Тоже детально?

– Изменения сразу отображаются. На дорогу закладывается на десять минут больше, чем нужно. Если указано, что выезжаем в семь пятнадцать, то ни минутой позже. С утра мы едем с Тиграном вместе, возвращаемся по отдельности. Как-то так.

Под конец уверенной речи начинаю теряться. Сложно что-то говорить, когда смотрят так. С открытым раздражением, ухмылкой, которая становится всё шире с каждым моим словом.

Знаю, кто я для них. Девочка, которая почувствовала себя значимой. Выскочила за влиятельного мужчину, крутит носом, задирается. И ещё знаю, что через год это только возрастёт. Нет никого, кто мог бы влиять на Тиграна. И не никого, кроме него, кто был бы выше меня.

– Спальня для кого-то из вас.

Хотя мне хочется до хрипоты за неё бороться. Светлая, без штор и жалюзи. Солнечная всегда, даже зимой. И так удобно забираться на кресло возле окна. Знаю, потому что постоянно так делала.