У меня своё агентство, сын и нет ночных кошмаров. Больше смелости, больше именно моих решений.

А ещё несколько растяжек на животе и груди из-за беременности.

И двое телохранителей, которые сейчас хмурятся.

– Та-а-к, - Тимофей тянет, приближаясь. – Малышка, что уже случилось? Нас не было пару часов, а ты уже себя накрутила.

– Не накрутила, просто думала.

– Нельзя думать, - Мур подбирается ко мне, перехватывая. Оказываюсь в его жарких объятиях и не могу сдвинуться. – Ясно? Четко и по делу, малышка. Одно, самое важно. Почему моя жена пропадает непонятно где? Когда у нас пустая квартира, ребенок пристроен и можно отдохнуть?

–  Потому что у нас пустая квартира.

Разворачиваюсь в руках, заглядывая в темные глаза. Поднимаюсь на носочки, прижимаясь. Снова хочу отпустить, отодвинуть разговор. Какая разница, что там происходило, если сейчас мы вместе.

Целую Тима, полностью растворяясь. В душащем тепле, ослепительном счастье. Когда каждая телочка реагирует, вибрирует в такт моему дыханию. Очень легко и хорошо.

Наклоняю голову, чувствуя губы Тимофея. Мужчины зажимают меня с двух сторон. И это настолько привычно, что сразу погружаюсь в пучину желания.

Тело покалывает, а внизу живота зарождается тяжесть. Жар стекает от шее к позвоночнику, бежит вниз, опаляя крестец и бедра.

Устоять сложно, все ещё. Каждый раз смотрю на этих мужчин и одно капризное слово внутри. «Хочу». Всего от них хочу. Чтобы будили по утрам своими тренировками. Чтобы вели график, кого я дольше целовала.

И со мной были.

– Ну же малышка, - Тимофей рыком задирает мою юбку, открывая себе доступ к бедрам. Мне сложно дышать,  стоять на месте. – Что за претензия? Поговори с нами, малышка. Ты же хотела.

– Я не… Не могу говорить, когда ты…

Пальцы мужчин поглаживают меня сквозь белье, чувствуют, насколько я влажная. Всего за пару секунд, от предвкушения, что со мной сделают.

– Вы не… Вы будто отдалились.

– Разве? – Мур тянет на себя, впечатываясь пахом. Близко, толкается своим стояком. – Кажется, что наоборот."

"– Раньше, - мои пальцы стягивают с мужчины одежду, потому что я чертовски соскучилась. Нельзя, чтобы так ломало по человеку. Но меня ломает. Сразу за двумя. – Эти дни отдельно. И вы… Вы не поцеловали меня, - жалуюсь, как маленькая. Трусь о щетину Тимофея. – Всегда целуете, а сейчас… Если я вам не нравлюсь больше, то… Ауч!

Я вскрикиваю, распахивая глаза. Во все глаза смотрю на мужчину, который отвесил мне шлепок по заднице. Увесистый, но не слишком сильный. Больше для звука и покалывания кожи.

– Ты…

– Помнишь, что я тебе обещал? – вкрадчивый шепот, от которого между ног появляется новая порция влаги. – Выпорю, если будешь глупить. Так что теперь буду держать слово.

– Тим!

Не верю что они действительно это сделают, но мужчины выглядят непреклонными.