Его слова коробят, «мой ребёнок»! Да как он смеет, называть Арину своим ребёнком, после того, что сделал?! После того, как при сотни гостей на своей свадьбе отказался от неё! Как узнав о беременности выбросил меня на улицу! Не поверил! Не разобрался! Обозвал шлюхой! Заставил покинуть родной город!

- Твой ребёнок? Ты же бесплоден Кирилл, - говорю, стараясь сдержать свою злость и не повысить голос, - неужели ты об этом забыл? – склоняю голову набок.

Выражение лица мужчины меняется, он становится мрачнее грозовой тучи. Его глаза темнеют, желваки на скулах дёргаются, губы поджимаются в тонкую линию, а ладони, что лежат на подлокотниках кресла, сжимаются в кулаки.

По спине тонкой змейкой ползёт холодок. Я уже видела такое изменения в Кирилле, в тот день, когда он выгнал меня из своего дома, не поверив в своё отцовство."

"- Меня уверяли в этом больше десяти лет, - произносит ровным, холодным голосом, - я верил словам врачей, да к тому же я не был монахом до встречи с тобой, все мои партнёрши были чисты, поэтому я никогда не предохранялся, и не одна из них не заявила о беременности! Потому твои слова о беременности я воспринял, как предательства! Как, по-твоему, я должен был тогда отреагировать? Да я до последнего думал…

- Что я лживая сука, которая предала тебя! – шиплю змеёй, перебивая мужчину, - предала, нагуляла ребёнка и пришла просить спасти его! Ведь именно так ты думал? Но ты даже не подумал, что поставленный диагноз может быть ошибочным! Или же случилось чудо, и твоё бесплодие прошло! Ты не стал этого проверять, просто взял и растоптал меня, лишил работы, лишил возможности жить в родном городе! Заставил бежать, чтобы выжить! – нервы сдают, и я срываюсь на крик, пугая свою кроху.

Арина вздрагивает и заходиться громким плачем, меня, что волной цунами накрывает обида, боль, несправедливость! Меня выворачивает от его жалкого оправдания, не хочу их слышать, не хочу слышать его голос, видеть его не хочу. Крепче прижимаю к себе дочку, принимаюсь качать её, чтобы успокоить.

- Не кричи, те, кто утверждал о моём бесплодии, обязательно ответят за свою халатность, - не понятно зачем произносит Кирилл, поднимаясь из кресла.

В голосе зазвучала угроза, но направлена она не в мою сторону. Но мне всё равно! Всё равно, что будет с теми врачами.

- Уходи Кирилл, - пристально наблюдаю за его приближением, и медленно отступаю назад, спиной упираюсь… в закрытую дверь.

Чёртов механизм, что автоматически закрывает двери в этой больнице!

- Я хочу познакомиться и пообщаться с дочерью, - продолжая наступать, заявляет мужчина.

- Нет! – выкрикиваю, пытаясь заведённой за спину рукой нащупать ручку двери.