Уже не отталкиваю, а притягиваю. Сгребаю ткань больничной рубашки, сминаю в пальцах до треска материи.

Волков издает рычание, которое чувственной вибрацией прокатывается по моему горлу, отбивается в каждое клетке, вызывает нервный трепет.

Мои губы движутся будто против воли. Язык сплетается с его языком, точно сходится в жаркой битве. Мы сливаемся, словно становимся единым целым. Сознание окунается в кипучий морок. Искры летят, выжигают до пепла.

Крупные ладони скользят по моему телу, гладят и обводят. Горячие пальцы не знают стыда. Изучают меня нагло, порывисто, смело забираются под юбку и заставляют глухо вскрикнуть.

Волков жадно пожирает мои стоны. Пожирает меня. Каждым жестом клеймит, зажигает малейшим движением. Его ладони сжимают мои ягодицы. Властно, по-хозяйски.

Черт, и почему я не надела джинсы?

Мысль вспыхивает и моментально гаснет. Я вообще не способна хоть что-то соображать, когда он трогает меня так. Когда сгребает в объятия, прижимает вплотную и целует. Хотя нет, не целует. Берет штурмом. Вламывается. Как обжигающий вихрь накрывает.

Волков подхватывает меня на руки, толчком раздвигает ноги, ни на миг не прекращает сминать мои ягодицы и буквально оборачивает вокруг себя, вынуждает обвить бедрами свитое из железных мускулов тело.

Нас разделяет лишь тонкая ткань одежды, хотя кожа пылает настолько сильно, что эта преграда почти не ощущается.

– Моя девочка, – хрипло бросает Волков и отстраняется, разрывает поцелуй, чтобы поймать затуманенный взгляд. – Моя Лика.

Я точно пьяная. От его губ и рук, от одержимой страсти, которая читается в каждой его ласке. Ничего не осознаю, не разбираю.

Дышу рвано, прерывисто.

А он покрывает поцелуями мое лицо, точно каждую черту хочет повторить, запечатать ртом.

Впивается в горло, ловит одуревший пульс, проходится по взмокшей коже языком, заставляет простонать в голос, затрепетать.

Волков прижимается еще теснее. Крепче. Впечатывает в стену, поверхность которой уже не кажется холодной, наоборот, пылает жарким пламенем.

Я прижимаюсь губами к его шее. Безотчетный жест. Бесконтрольный. Мне нравится к нему прикасаться, ощущать как дико бьется разбухшая вена под моим языком. Я втягиваю гладкую кожу ртом, чуть прикусываю зубами.

Что на меня находит? Откуда это накатывает?

Не знаю. Плевать. Я четко разбираю только одно – я не хочу, чтобы это заканчивалось.

– Вкусная, – голос Волкова будто звериный рык. – Вкуснючая. Одурительная ты, Бэмби. Охренительная. В тебе миллиард градусов, блять. Ты мой чистый кайф.

Он толкается бедрами вперед, вколачивает меня в стену. Вынуждает глухо вскрикнуть и прогнуться.

Я чувствую его бешеное возбуждение. Остро. Четко. Его огромный орган прижимается к низу моего живота. Разгоряченный, до жути твердый.