Я поняла, он намекает на поцелуй и покраснела как школьница. Впрочем, можно свалить румянец на температуру. Возможно, надо было поговорить с мужчиной о нас. Но как начать? Он обещал меня не трогать, а я продемонстрировала ему свой страх. И он не знает, сколько раз уже я в деталях вспоминала этот порыв. Каждое его прикосновение и ласку. Даже сквозь температуру я ощущала отголоски возбуждения. Так и не найдя слов, я приступила к ужину.

Вечер закончился спокойно, такими же были последующие дни. Машка уже практически выздоровела, доктор лишь советовал некоторые препараты, чтобы долечить симптомы, и чтоб болезнь не вернулась.

Я тоже помаленьку приходила в себя и всё меньше чувствовала себя вареной. Георгий работал, а вечерами вроде бы выглядел вполне довольным.

Я понимала, нужно поднять тему нашего с Машей нахождения у него. Да что там, пора подыскивать варианты жилья. Еще от беременности у меня осталось несколько приятельниц, с которыми я поделилась бедой. Конечно, никто из девочек не мог взять нас к себе. Но одна подсказала мне адрес хорошего приюта. Там можно пожить с ребенком до полугода, а потом… А потом я надеялась подыскать Маше какой-то садик.

Может, специалисты центра мне посодействуют?

Совесть и воспитание говорили — я поступаю правильно. Но все равно от одной мысли, что придется уйти из дома нашего дяди Жоры, мне становилось тоскливо. Да что там, просто траур в душе поселялся. Поэтому, наверно, я оттягивала момент. Но было и еще одно — сам Георгий.

Можно ли сказать, что я влюбилась? Возможно. Не было смысла врать самой себе — этот мужчина занял добрую часть моих мыслей. Он больше не прикасался ко мне, а я предательски ждала этого. Так же сильно, как ждала его с работы.

Как хотела услышать его голос, увидеть улыбку. Ощутить запах его парфюма. Мы обменивались простыми репликами о быте, моем здоровье, Машке. Он немного рассказывал о работе. Но лучше таких разговоров для меня не было ничего. Вернее, могли бы стать его прикосновения. Но не бросаться же ему на шею? В конце концов он мог пожалеть.

Иногда, правда, я ловила его взгляды на себе. На фигуре, губах. Один раз я встретилась с ним глазам и тоже откровенно посмотрела на его губы. На секунду он завис, потом словно усмехнулся. Однако продолжения не последовало.

Наверно, мне и правда стоило уйти. Тем более уже скоро выяснилось — Жору мы тоже заразили.

— Ты должен был пропить лекарство, — сокрушалась я, вынимая термометр, — вот, тридцать семь и восемь.

Георгий поморщился.

— Нормально.

Было заметно, он крепится. На самом деле мужчина выглядел вялым и несчастным. Как грустный мишка. И вызывал целый поток тепла.

— Теперь я буду тебя лечить, — я прищурилась.

— Звучит заманчиво, — он наконец улыбнулся.

Признаки болезни появились в пятницу вечером.