– В любом произведении: будь то книга, поэма, картина, или даже фотография должна содержаться какая-то идея, заложенная автором.

– Выгляните в окно. Мир давно утратил всякий смысл, мисс Рами. Зачем нам гнаться за ним? – потирая бровь, иронично спрашиваю я.

– Итак, почему – глаза?

– У меня нет ответа. Разве вы можете объяснить себе, почему иногда видите во сне клубнику?

– Наверное, потому что хочу ее съесть, – улыбается Сальма, накручивая все ту же прядь на палец.

– Думаете, я хочу съесть глаза? – искренне смеюсь я.

– Перестаньте, вы знаете, что имею в виду, – в очередной раз, изменив свое ко мне отношение, мисс Рами почти дружелюбно улыбается, – Я понимаю, что вы держите интригу.

Но это как раз то, что отличает вас от остальных художников. Я взяла на себя смелость и запросила у Маркуса каталог с вашими работами. Они… хмм… достаточно необычны. Могу сказать, что портретная живопись в вашем исполнении впечатляет. Девушки без лиц получаются на удивление мощными энергетически. На некоторых портретах лица отсутствуют полностью, но гораздо сильнее затрагивают другие полотна, где изображены модели с тщательно прорисованными глазами, чистого лазурного оттенка. Они кажутся неправильными, неподходящими смазанному овалу лица, на котором изображены. Создается впечатление отрезанности, неорганичности. Они похожи, узнаваемы на каждом холсте, словно написаны под копирку. Удивительно реальные, живые и в то же время совершенно ненастоящие, вызывающие необъяснимые мистические переживания и мурашки на коже, внушающие трепет, как глаза Будды, изображённые на буддистских храмах.

Выдохнувшись, Сальма замолкает, пытаясь подобрать слова и продолжить формулировать вопрос, который в итоге вылился в довольно длительный монолог.

Но ее концепция видения моих работ не может не импонировать.

– Так почему все-таки глаза? – улыбнувшись, повторяет вопрос мисс Рами.

Не могу ответить даже самому себе. Понятия не имею. Словно неосознанная одержимость овладевает мной каждый раз, когда я вижу модель, кажущуюся идеально подходящей, вдохновляющей и возбуждающей; с энтузиазмом начинаю писать ее потрет, уверенный, что наконец смогу собрать лицо, которое ищу, но моя уверенность и увлечённость рушится, когда работа подходит к концу.

"

"– В каталоге я видела картины, где изображены только глаза крупным планом. Возможно, причина в том, что они принадлежат близкому вам человеку?

– Нет, – даю уверенный и быстрый ответ.

– Значит, вы ищите совершенство, идеальное лицо для идеальных глаз или идеальную девушку? – перечисляет свои предположения Сальма. Я иронично улыбаюсь. Как ни странно, но она частично права.

– Совершенство и идеалы – это клише, мисс Рами. Никогда еще совершенство не вдохновляло творца на созидание.