Но если в первый раз я чувствовала боль и холод, то сейчас каждая моя клетка горит ярким пламенем.

– Горячая, у тебя жар. Но живая – это главное, – произносит мужчина, и я цепенею, мгновенно узнав голос. Мысли беспомощно мечутся в кромешном хаосе и прострации. Я сошла с ума или брежу, или умерла и оказалась там, где совсем недавно блуждали мои воспоминания. Он не может быть здесь. Он умер. Сгорел в мечети вместе с моим отцом и братьями, и сотнями невинных прихожан. Сердце надорвано колотится в груди, когда призрак берет в ладони мое лицо и запрокидывает так, чтобы я могла увидеть его.

– Престон, – потрясенно срывается с моих губ слабый шёпот. Синие глаза неотрывно смотрят в мои, губы плотно сжаты. Престон… В висках набатом бьёт головная боль, пока я мучительно пытаюсь собрать осколки головоломки. Я не понимаю…

– Дерьмовую ты работу себе выбрала, крошка, – хрипло говорит он и я снова реву, как полная дура, почти ослепнув от потока слез. Он стирает их большими пальцами, потом резко прижимает к себе и качает на своей мускулистой груди, как маленького ребенка. Я чувствую, как сокращаются его мышцы под рубашкой, как гулко бьется сердце. Я слишком растеряна, ошеломлена и надломлена, я не способна думать и анализировать. Я хочу остаться навечно в его руках.

– Что он успел рассказать тебе, Эрика? – низким голосом спрашивает Джейдан. И это совершенно не то, что я хотела бы сейчас услышать.

– Кт. о? – недоумеваю я.

– Джадир Мааб. Что он успел наговорить тебе?

– Ниче. го.

– Уверена? – вопрос звучит жестко, настойчиво. Если бы я была способна думать и говорить, то спросила: А если не уверена, что ты сделаешь?

– Забудь все, что он сказал тебе. Слышишь меня? – мое лицо снова в его ладонях. Я с трудом способна фокусировать взгляд, ресницы дрожат, кажутся тяжелыми. Я медленно заторможено киваю… Он склоняется ко мне, сталкивая нас лбами.

– Ты не создана для этой работы, Эрика, – тихо произносит он, почти касаясь своими губами моих губ и перебирая пальцами мои волосы. Наши лица и глаза так близко, я растворяюсь в этом моменте, позволяя ужасу, шоку и боли отойти на задний план. То, как он смотрит на меня… недостижимо, мощно. До дрожи души. Именно души, не тела.

– А для чего я создана? – согретая, окруженная им со всех сторон снова обретаю дар речи.

– Для меня, – хрипло отвечает он, вдребезги разбивая мое сердце, кончики его пальцев медленно скользят по моему лицу, обводя каждую черточку. Джейдан закрывает глаза, бесшумно шевеля губами и изучая подушечками пальцев мои черты, а я смотрю на его длинные черные ресницы, сурово сдвинутые брови – они всегда находятся именно в таком положении, когда он пишет картины. Он делает это и сейчас.