Я сижу на полу в той же позе. У моих ног, завалившись на бок, лежит Мааб. Его глаза раскрыты, под головой расползается лужа крови вместе с белесыми прожилками. Рядом валяется пистолет. Я пытаюсь закричать, но не могу, и мой немой вопль сжигает остатки кислорода в лёгких. И я начинаю задыхаться, неотрывно глядя на распростертого у моих разодранных ступней «ядовитого убийцу».

Это лучшее, что я могла увидеть. Больше не будет жертв.

Я вижу, как чьи-то сильные мускулистые руки с бугрящимися венами в закатанной по локти синей рубашке, подхватывают тушу Мааба подмышки, оттаскивая в сторону, и перевернув, швыряют как мешок с тухлым мясом, на его спине еще одна зияющая рана.

Ему прострелили лёгкое, а потом вышибли мозги. Кем бы ни был этот герой я почти люблю его. Я хочу посмотреть на него, поднять глаза, но у меня не получается, даже моргнуть не могу. Спаситель подходит ко мне, я вижу только его серые кроссовки и черные джинсы. Приседает передо мной, сбрасывает на пол кожаные перчатки, берет в руки мою голову и кладет на свое плечо. Сознание медленно уплывает, окутанное знакомыми ароматами морского бриза и краски. Горечь и тоска обжигают грудь. Предсмертные бредовые обонятельные галлюцинации…."

"От кромешной тьмы меня отделяют мерцающие перед глазами радужные блики. Острая игла снова вонзается в шею. И в этот раз мне по-настоящему больно. Мне даже кажется, что я слышу и чувствую шипение, с которым содержимое шприца попадает в вену. Я захлебываюсь оглушающей пронзительной болью, сжигающей изнутри, словно миллионы огненных языков пляшут на моей коже. Я мысленно стону, бессильно пытаясь сопротивляться невыносимой агонии, сотрясающей мое тело.

Мужские ладони гладят меня по спине, утешая, успокаивая, но не снимая боль. Я одна сплошная пульсирующая кровоточащая рана. Стискиваю зубы до скрежета, прикусывая язык и обливаясь слезами; радуюсь, корчась в муках, что, вообще, способна что-либо чувствовать. Я так хочу жить, так мучительно сильно хочу жить.

Тепло незнакомца проникает в мое окоченевшее скрюченное тело, и запах… Я пытаюсь вскинуть голову, мне кажется, что я смогу, но в этот момент он дотрагивается до моего затылка, расстёгивая замок маски, бросая ее на пол с глухим звуком, а потом так же резко срывает с меня колье, швыряя следом.

Мужские пальцы в моих волосах ощущаются так правильно, так приятно. Комок в груди взрывается надрывными рыданиями, и я заливаю рубашку своего спасителя слезами, пока он бережно закрывает мои плечи кожаной курткой. Я снова прохожу все стадии возвращения чувствительности после полного онемения: судорожная дрожь, колющие мышечные спазмы, сотни одновременно впивающихся игл в покрытое горячей испариной тело.