Расплатившись с трактирщиком и порадовавшись, что всегда так предусмотрительно держу в сумке немного денег на все тот же черный день, я вышла из заведения и направилась подальше от любопытных глаз.

Чем меньше людей увидит, как я взлетаю, тем лучше. Так что я отбежала подальше, сжала подвеску и взмыла в небо.

До столицы Вилара мне три дня обычного лета, которые я намеревалась преодолеть за полтора, если считать оставшийся сегодняшний. Ночевать, если потребуется, в чистом поле, благо опыт ночевок на природе у меня теперь обширный. Жалко, рыбку никто не приготовит и кофе на костре не сварит…

Ничего! У меня все еще есть сухари!

С такими мыслями я гнала во весь опор до поздней ночи и полного изнеможения. Остановилась в небольшом городке. Просто увидела огни и поняла: больше не пролечу ни минуты. Посадка вышла не слишком мягкой и приятной, как и разговор со стражей, не желавшей пускать меня за ворота. Пришлось пожертвовать в фонд развития местных блюстителей порядка несколько монет, но если уж появилась возможность нормально поесть и поспать, стоит ею воспользоваться.

Завтра предстоит новый полет на износ.

Безропотно съев остывший ужин, который никто не взялся ради меня подогревать, и поднявшись в не слишком чистую комнату, я твердо решила лечь и уснуть. Как я ни ворочалась с боку на бок, сон не шел. Усталость становилась все тяжелее, но ни в какую не желала переходить в сладкую дрему.

Решив, что дальше так продолжаться не может, я оделась и вышла на задний двор. Там располагались удобства в деревянной кабинке, так что никаких подозрений это не вызвало. Поздно поужинала, вот и приспичило посреди ночи.

В кабинку я тоже зашла, но возвращаться в комнату не спешила, радуясь, что догадалась захватить куртку. Обойдя двор, я села на скамейке позади трактира, поражаясь тому, как, оказывается, отвыкла от одиночества, которым так наслаждалась раньше.

После ненавистного дома с мачехой, братом и сестрой, после академии с женишком и однокурсничками так здорово было остаться одной, чувствовать уверенность, что тебе ниоткуда не прилетит подлянка. Тогда я четко поняла: одной лучше.

А сейчас почему-то страдала. В комнате давили стены, и одиночество в них казалось еще острее и отчетливее, поэтому ноги и понесли меня на улицу.

И еще одна неопределенность мешала спать. Поколебавшись с минуту, я достала из кармана бусину горного хрусталя и принялась перекатывать ее между пальцами, по-прежнему не решаясь призвать духа.

Я спустила его с поводка, возможно, да чего уж там, почти наверняка, наградила безумием. Если он вдруг жив, вернее, до сих пор существует, то я должна, просто обязана его развоплотить и окончательно упокоить, пока он не упокоил несколько селений до прибытия магов.