Интересно, кто же это меня на языке цветов умоляет: «Догадайся о моих чувствах»? Или же это означает – «Мое сердце принадлежит тебе»? Забыла! Надо заглянуть в конспекты по этикету.

– А ррыгр его знает, – пожала плечами госпожа Каруда. – Не помню. Ну все, топай спать!

Лолина пришла еще позднее. Пьяненькая, веселая, с припухшими зацелованными губами и растрепанными волосами. Мурлыча под нос песенку, она поставила рядом с моей сиренью свой букет алых роз и завалилась в постель."

"А я еще долго улыбалась в темноте. Надо же! И я кому-то симпатична. И мне кто-то не поленился подписать открытку и купить сладости и цветы.

Некто даже на приворотное зелье решился! Узнаю кто – света белого невзвидит! Уж я постараюсь!

На следующий день до меня дошли сплетни, что вчера магистра Огинхельма видели идущим по коридору в обществе невероятно красивой женщины. Женщина была едва одета, томно улыбалась, покачивала бедрами и периодически прикасалась к руке магистра тонкими пальчиками. Вся школа шепталась, гадая, кто же это удивительное создание? Мы с Карелом переглядывались, но молчали как партизаны. Я даже под пытками не призналась бы, что это наше буйное творчество, а то ведь парни‑пятикурсники, у которых в крови бурлили гормоны и весна, заставили бы создать нечто подобное и для них.

Нет уж! Хотя Ивар, Юргис и Эварт, конечно же, узнали обо всем и ужасно ругались, что мы не позвали их и не показали. Особенно убивался Юргис, за что получил от разгневанной Лолы подзатыльник. Эварт оказался мудрее, промолчал.

Апофеозом празднования дня влюбленных было следующее. На рассвете из преподавательского общежития вышли на крыльцо магистр Огинхельм и та самая умопомрачительная женщина.

Эльф поцеловал диве ручку, та погладила его по щеке, улыбнулась и по солнечным лучам, пробивающимся из-за облаков, ушла в небо. Рассказывала об этом Мырька. Захлебываясь эмоциями, всплескивая крошечными ручками, домовушка сетовала, что они не признали живую богиню, почтившую их своим личным присутствием.

А я гулко сглатывала и мысленно крестилась. Доигралась! Мало мне было фамильяра лемура от Деда Мороза. Я умудрилась вселить дух богини в созданный нами с напарником фантом. Мои подельники – Карел, Мальдин, Гастон и Ривалис тоже впечатлились.

Школа гудела, а я…

– …Магистр Новард, я так больше не бу-уду‑у! – стенала в кабинете ректора. – Я же не специально! Всего лишь отрабатывала наказание за купидончиков. Вы же сами велели!

Учеба шла своим чередом. Аннушка измывалась над нами на бестиологии и фейриведенье. Инструктор по верховой езде гонял словно сивок-бурок, и плевать ему было, что Сивка – лошадь, а мы – адепты. Доставалось всем, и непарнокопытным животным, и тем, у кого копыта отсутствовали в принципе.