Творение, в свою очередь, с чисто женским превосходством оглядывала стройного ушастого красавца. Судя по их лицам, оба были довольны тем, что видели.

– Магистр, – позвала я. – Вы нам засчитываете отработку наказания?

– Что? – встрепенулся пораженный в самое сердце мужчина. – А! Да-да! Свободны, адепты.

Остаток дня, посвященного богине любви, я провела в библиотеке. Рискнула оттуда высунуться только тогда, когда все школяры угомонились. Страшно ведь было! Наткнусь еще в общежитии на жертв моих купидонов и амурок, прилетит мне тогда… возмездие.

Так что в женский корпус я шла в темноте, прячась за деревьями. Мышкой проскользнула в холл и уже почти дошла до лестницы, как меня окликнула госпожа Каруда:

– Эй, шалунья! Поди-ка сюда! – И поманила в свою каморку.

Я поморщилась от досады, что меня застукали, и послушно направилась к ней.

– Забирай свои подарки, – улыбаясь, сказала зеленокожая женщина и начала выкладывать на стол открытки с нарисованными сердечками и букетами цветов, комментируя их: – Эта от какого-то блондинчика. Эта от еще одного блондинчика.

Вот эта уже от брюнетика. Так, эта… эта тоже от брюнетика. А вот эту… кажется, шатенчик какой-то приволок. Запамятовала. Еще коробка конфет.

Она выложила передо мной коробку конфет и открыла крышку. Я подняла брови, разглядывая наполовину пустые ячейки, а комендантша сказала:

– Но я тебе эти конфеты не отдам. Очень вкусные… Цыть! – шлепнула она меня по руке, так как я попыталась взять хотя бы одну «очень вкусную конфету» из моей коробки. – Говорю же, очень вкусные, но с приворотным зельем! Мне-то все равно, на меня такая ерунда не действует, а ты превратишься в блаженную влюбленную дурочку.

Оно тебе надо?

– Не надо! – отдернула я руку.

– Вот и я думаю, что не надо! – согласилась она со мной и выложила вскрытую и початую здоровенную шоколадку. – А вот это можешь спокойно есть. Здесь ничего лишнего нет.

Я с опаской посмотрела на сладость, и Каруда поняла мои сомнения:

– Да ешь, ешь. Я проверила. И орехи можешь спокойно есть, с ними тоже все в порядке.

Рядом с шоколадкой и открытками плюхнулась жестяная банка с засахаренными орешками.

– А все эти сладости от кого?

– Не помню. Весь день девчонкам тащили что-то, так я раскладывала по кучкам. Съестное все проверила, а то потом лови вас, дурех, по ночам в мужском корпусе. Но что и от кого, запомнить сложно.

Кивнув, я взяла открытки, шоколадку, банку и собралась уходить, но была остановлена.

– Погоди, цветы еще забирай. И в воду поставь, а то завянут, – после чего вручила мне охапку лиловой сирени.

– А это от кого? – спросила я, вдыхая аромат цветов.