Давай завтра принесу другой заварник? Красивый!

– Василиса! – одернула домработницу Гортензия. – Не испытывай мое терпение. Помни, если мое бесконечное милосердие по отношению к тебе, ленивой, неаккуратной, постоянной спорщице, лопнет и я с тобой поступлю так, как ты того заслуживаешь, выгоню криворукую неумеху, то кто тебя на работу возьмет? А? Сколько ты моих вещей перепортила? Помнишь?

– Только чайничек случайно грохнула, – ответила бабка.

– Да ну? – изумилась хозяйка. – А кто пятнадцать лет назад выбросил в помойку серебряную ложку, которая мне от отца досталась? Память о любимом папе!

– Это случайно вышло, – всхлипнула старушка.

– Экая ты случайная, – засмеялась Гортензия.

– Я быстро поняла, что одной ложки в наборе нет, – вступила в спор пожилая женщина, – сообразила, что скинула ее с остатками еды в ведро. Порылась там, вытащила. Цела ваша серебряная ерунда, до сих пор жива и отлично себя чувствует!

– Только я ею пользоваться не могу, – отрезала Гортензия."

"– Вроде нормально пользуетесь, – удивилась Василиса, – не жаловались до сегодняшнего дня.

Хозяйка растопырила пальцы на руке.

– Ложечек шесть, а я использую пять из них, к той, помойной, не прикасаюсь.

– Господи, как вы ее узнаете? – удивилась помощница по хозяйству. – Уж и не помню, какую по случайности в отходы отправила.

– Она воняет отбросами, – заявила владелица апартаментов.

На лице бабки появилось выражение беспредельного изумления.

– Воняет отбросами? Через пятнадцать лет?

Гортензия опустошила свою чашку.

– Хватит. Я от тебя устала. Убирайся.

– Я привела комнаты в порядок, – сказала Василиса.

Гортензия закатила глаза.

– Убирайся! Это не от слова «убирать», это значит убраться вон! Уходи!

– Простите меня, – всхлипнула Василиса, – не гоните. Пожалуйста! Заберите десять тысяч за чайник, только оставьте на работе.

Чем дольше длился разговор, тем сильнее мне хотелось взять тяжелую сахарницу со стола и опустить ее на макушку отвратительной Гортензии. Но мне ни в коем случае нельзя этого делать, поэтому я сидела молча.

Гортензия встала.

– Хватит. У меня началась мигрень. Уходите. Обе.

Василиса медленно удалилась.

– Мы с вами не договорили, – напомнила я.

– Я потеряла интерес к беседе, – отрезала хозяйка.

– Жаль, – вздохнула я, – могла получиться хорошая статья о вашем отце, ее бы прочитали сотни тысяч людей, узнали о прекрасном художнике…

Вредная тетка насупилась.

– Убирайтесь! Надоели!

Глава тридцать первая

Мы с Василисой молча вышли на улицу.

– Далеко живете? – спросила я. – Давайте подвезу.

– Спасибо, идти всего ничего, – пробормотала та, – но мне не домой. Хотела сначала продукты купить. Наташа еле ходит, она инвалид.