Не знаю откуда, но во мне

рождалась уверенность-он всё понимает и ощущает то же самое. Мы

обменивались робкими взглядами, и было чувство, что между нами сейчас нечто

произошло. А возможно, это были лишь мои галлюцинации.

-Я пойду, Ева‘?—голос мужчины прозвучал очень сдавленно.

Я вообще не могла издать ни звука, только молча кивнула головой. Страх сковал

настолько, что я едва нашла силы проводить его и дежурно попрощаться. А когда

за Никитой закрылась дверь, к эмоциям добавилась жуткая неудовлетворенность.

Тело ломило, даже грудь, казалось, стала тяжелей. Хотелось выть от желания

догнать его, прижаться. Зависть никогда не была мне свойственна, но сейчас я до

дрожи понимала, насколько его невесте повезло.

Первая мысль об этом пришла мне еще в клинике, где я находилась перед родами.

Я до сих пор помню ту уютную палату, почти комнату. Широкая кровать посередине,

тумбочкасжурналами и книгами, телевизор. Медицинский центр окружил меня

полной заботой. Есения приезжала, но редко. А в один из дней доктор сообщил, что

со мной хочет поговорить отец вынашиваемого мною ребенка. Меня заверили, это

совершенно естественное желание, мне не о чем волноваться. Но я все равно

дергалась.

От вида мужчины, заглянувшего в палату, я вообще перепугалась. Высокий,

спортивный. Стильная стрижка, борода и совершенно холодный взгляд. Брови

сдвинуты. Да, вечно недовольная Есения уже виделась мне пустяком. Что же

скажет ее будущий супруг.

-Здравствуйте, я Никита Ледянский.

- Ева.

Наши глаза встретились впервые, и я начала замечать, как его ледяные омуты

медленно оттаивают. Несколько секунд он глядел в мое лицо, потом посмотрел

ниже. Я откинула одеяло от живота, словно демонстрируя ему его дочку. Малышка

внутри меня еще даже не слышала голоса папы из-за ревнивых условий своей

настоящей мамочки. Я ничуть не осуждала Есению. Все же ситуация между нами

всеми была напряженной и щекотливой. Молилась лишь о том, чтобы всё прошло

благополучно.

-У вас все хорошо? — Ледянский словно подбирал слова.—Еся сказала вы...

подумываете... оставить себе девочку?..

Он дышал так тяжело, словно каждое слово давалось ему с болью. Меня пронзило

изумление.

- Что?!

Я тоже начала задыхаться, приложила руки к груди. Мужчина испуганно вскочил,

кинулся к кулеру. Через мгновение передо мной был стакан с водой.

- Я напугал вас? Простите! Но я не знал, как еще сказать...

Делать нечего, я попыталась взять себя в руки.

- Не знаю, откуда у вас такие сведения, - глубокий вдох, - но в полной мере осознаю

- ребенок внутри меня чужой! Знаю, многие биологические родители боятся

подобных прецедентов. Со мной постоянно ведет работу психолог... Но...