Когда страж с помощью амулета снял охранное заклятие и, загремев ключами, раскрыл решетку, темный маг ленивой поступью, словно выходил из королевского номера в дорогом гостевом доме, покинул «место ночлега». Я даже не пыталась скрыть ехидную ухмылку.

– Давай что-нибудь съедим, – презрев приветствие, бросил он.

– Что именно?

– Что угодно. Главное, не мой мозг.

– А он все еще с тобой? – хмыкнула я, давая понять, что нравоучения ему уже вряд ли помогут.

Платила я, поэтому из принципа привела его в простецкую едальную, куда в наряде бродячего аристократа он неплохо вписался, и заказала похлебку из кислой капусты. Именно это нехитрое варево наливали арестантам, вернувшимся из застенка домой. Темный маг даже бровью не повел, спокойно размешал капусту в кипящем котелке, отломил хлеб и принялся есть.

После освобождения Холту надлежало покинуть Сартар, желательно немедленно, но коль переход через семь королевств проходит только раз в сутки, то оставшиеся два часа ему все-таки позволили провести на сартарской земле. Под мою ответственность, само собой.

– Прости, – буркнул он между делом.

Учитывая, что за все годы нашей дружбы Холт Реграм никогда не говорил этого волшебного слова, способного решить много проблем, я подавилась сладким кофе с молоком.

– Я не услышала, повтори еще разок!

– Проклятие! Прости меня, Эннари Истван, я вел себя как кретин! – обозлился Холт.

– Рада, что ты это понимаешь, – хмыкнула я, пряча улыбку за чашкой.

Он с брезгливостью отодвинул горячий котелок с похлебкой:

– Теперь, когда я покаялся, могу рассчитывать на что-нибудь поприличнее кислой капусты?

– А как же местные традиции? Я решила, что ты хочешь ощутить всю полноту сартарской самобытности.

– Ощутил уже, – буркнул он.

– Все равно ешь похлебку, она отлично помогает от похмелья.

Через два часа мы стояли перед воротами и прощались, крепко обнявшись, как в старые добрые времена, когда он еще не надумал признаваться мне в любви. Фрак он подчистил магией и теперь выглядел прилично. Отвратительный запах застенка тоже выветрился.

– Поверить не могу, что меня выставили из королевства, даже не позволив собрать вещи, – возмущался Холт мне в волосы.

– Ты нарастил уважаемому человеку, секретарю его величества, рога. Ветвистые! – припомнила я. – Тебя выпустили только потому, что я пригрозила именем Парнаса. Он, к слову, еще не знает, что оплатил за тебя штраф.

По гулкому залу разнесся свисток, предупреждающий о скором перемещении. Этот магический сигнал неожиданно поднял волну злого сквозняка, рванул одежды, раскачал королевские стяги, висящие под потолком. Холт потерся о мою макушку гладкой щекой, никогда не встречавшейся с бритвенным лезвием, отодвинулся и обнял лицо холеными прохладными ладонями.