На секунду даже показалось, что из Иствана в ателье был стремительно переброшен отряд замковых чародеек, несущих в руках готовые платья разнообразных расцветок.

– В столице розовый цвет волос модный? – спросила я, следя за тем, как девушки раскладываются.

– Весьма, – сухо произнес он, разглядывая какую-то невразумительную тряпку бледно-голубого цвета.

– И чем они тогда недовольны? – пробормотала я себе по нос, вспоминая замковых вредительниц, возмущенных новомодной покраской. Надо бы их успокоить, что они буквально идут в ногу со временем.

В смысле, цветом волос попали в самое модное течение.

– Служишь в замке пресветлого? – поинтересовался портной, с этой самой одежкой приближаясь к подиуму.

– Проживаю.

– Давно?

– Две недели.

Неожиданно в примерочной комнате, только-только наполненной шуршанием тканей и платьев, возникающих на безголовых манекенах усилиями чародеек, наступила мертвая тишина, совершенно меня не смутившая.

– Темная Истван собственной персоной? – уточнил портной.

– Приятно познакомиться, – усмехнулась я.

Он остановил взгляд на моих карминовых губах:

– Красное!

В следующую секунду платья на всех манекенах приобрели всевозможные оттенки красного, от пронзительно-кровавого до цвета густого южного вина.

– Принципиально не ношу яркое, – заметила я.

– Поверь моему опыту, госпожа чародейка, принципы изменчивы, – хмыкнул он.

Через час я выходила из комнаты для примерок в алом платье, пожалуй, самом смелом в моей жизни. Один рукав плотно облегал руку, зато второго вообще не было. Обнаженное плечо и ключица выглядели вызывающе.

Лиф неожиданно подчеркнул тонкую талию, на существование которой мои наряды исключительно намекали, но не демонстрировали. По полу тянулся шлейф из золотистого магического дыма, начинавшего клубиться, стоило замереть на месте. Интересная темная магия, созданная какой-то местной мастерицей, я бы до такой красоты никогда в жизни не додумалась.

Калеб и Холт, успевшие переодеться в смокинги, наскучаться и, вероятно, погрызться, повернулись на стук каблуков. Тишина, последовавшая за моим появлением, не посрамила бы королевские театральные подмостки.

Глаза Калеба вспыхнули, уголки губ едва заметно изогнулись. Определенно ему нравилось то, что он видел, и я вдруг почувствовала себя ужасно польщенной этим взглядом, полным неприкрытого желания.

Жених шагнул ко мне и заключил руку в кокон теплых ладоней:"

"– Ты выглядишь бесподобно, Эннари.

– Спасибо, – с улыбкой отозвалась я и почти растаяла, когда его губы коснулись моих пальчиков.