На ходу вытирая волосы, вернулась в спальню и окаменела… от изумления, а не от страха.

Оказалось, что Холт не потерялся, вернее, потерялся, но шиворот-навыворот: он добрался не до своей башни, а до моей и теперь преспокойно развязывал шейный платок, стоя возле кровати. Влажный пиджак, словно обхватывая плечи невидимого портняжного манекена, висел в воздухе и чуточку вращался, видимо, чтобы поскорее просохнуть.

– Стесняюсь спросить, дорогой друг, ты покои перепутал? – вежливо уточнила я, хота запас вежливости уже был исчерпан до конца года.

– Здесь мои вещи, – объявил гость и, избавившись от платка, схватился за пряжку ремня.

– Не смей стягивать при мне штаны! – рявкнула я и стремительным заклятием спаяла пояс намертво. – Если ты пришел переодеться в пижаму, то твой дорожный сундук стоит в гардеробной!

– Пижамы для слабаков, – презрительно скривил он губы, снимая заговор со сросшегося ремня. – Я сплю в костюме новорожденного.

– То есть в пеленках?

– То есть в чем мать родила, – прояснил он.

– С каких это пор? – вкрадчиво уточнила я.

– Да всю жизнь! Однако ради тебя, темная Истван, сегодня останусь в исподнем, – милостиво «уговорился» он.

– Но почему ты решил спать в исподнем в моей спальне, а не в своей? – разозлилась я. – Направление перепутал?

– А где лежат мои вещи, там и сплю! – нахально объявил он.

– В таком случае отправляйся в гардеробную! Правда, там коврика нет, но ты же вроде неприхотлив был.

– Притащишь сундук в спальню? – немедленно попросил Холт и, щелкнув пальцами, потушил последние, с трудом убереженные от летаргического сна живые светляки. Не удивлюсь, если теперь в покоях придется полностью менять магическое освещение.

"Пока я от возмущения таращилась на потушенные лампы и подбирала цензурные выражения, чтобы выставить наглого захватчика из покоев, он содрал с плеч рубашку и «засиял» белесым торсом среди безлунной темноты.

– Не смей ложиться в мою кровать! – рявкнула я, но Холт уже повалился на матрац и как ни в чем не бывало натянул на себя одеяло. – Ну все!

Я ринулась в гардеробную, чтобы зачаровать дорожный сундук, принадлежащий нахальному гостю, и спустить вместе с этим самым гостем в холл, но вдруг услышала голос Калеба, пробормотавшего:

– Где лежат мои подушки, там и сплю.

Выглянув из гардеробной, я заметила, как тенью он нырнул в кровать, накрылся свободным краем одеяла и притворился трупом. Его сосед уже дрых и остановить вторжение оказался не в состоянии. В общем, «лучшие друзья» во сне охраняли собственные вещи: один одежду, второй постельные принадлежности.

– Кретины, – покачала я головой и, прихватив смену белья, отправилась ночевать в соседние покои.