Мои руки дрожали, но я подчинилась и стянула с хвоста резинку.

— Замечательно, — произнёс Альварес, окинув меня удовлетворённым взглядом. Он приподнял мой подбородок и повернул голову на бок так, чтобы осмотреть отёкшую щеку. — Хмм, очень жаль, что так случилось, но ничего, это заживёт.

Собрав остатки смелости, я подняла на него взгляд:

— Что вы собираетесь с нами делать?

— Разумеется, заработать на вас деньги, — ответил он без каких-либо сантиментов. — Всех остальных отправят в Рио, но ты с твоими голубыми глазами и золотыми волосами сможешь принести нам гораздо большую прибыль.

Богатые арабы любят блондинок. — Он расхохотался, и я отпрянула назад, начиная опасаться, что меня стошнит. — Наверное, это слишком — ожидать от тебя, что ты девственница?

Я просто смотрела на него, не в состоянии что-либо говорить."

"— Ах, — Альварес печально покачал головой, — очень жаль. Что поделаешь… американцы и их секс. — Его взгляд опустился вниз, и он схватил меня за левую руку. — Замужем? — Изучив кольцо Блейна, он удовлетворённо возразил: — Помолвлена, но не замужем.

После этого я с ужасом наблюдала, как он снял с моего пальца бриллиант и засунул его в карман.

Обручальное кольцо Блейна не продержалось на моём пальце больше суток. Ещё вчера я находилась в безопасности в своей квартире рядом с человеком, которого любила, и всё бы так и оставалось, если бы не этот мерзкий ублюдок, стоявший напротив меня. Это он всё у меня отнял.

При мысли об этом что-то внутри меня надломилось, и я бросилась с криком ярости на Альвареса, вцепившись пальцами ему в горло. Застигнутый врасплох, он пытался разжать мои руки.

Вокруг нас поднялся ажиотаж, но я ничего не видела. Всё, о чём я могла думать, это только о том, что хотела его убить.

Неожиданно мои конечности потяжелели, и несмотря на то, что я пыталась этому сопротивляться, моё тело отказывалось мне подчиняться. В замешательстве я заставила себя повернуть голову и увидела, что в мою руку воткнулась игла. После этого я больше ничего не чувствовала.

В течение минут меня бросили на пол смрадной комнаты, и я была не в состоянии сопротивляться, когда меня начали обыскивать.

Очень скоро они обнаружили микрофон и вытащили из кармана трекер, раздавив оба устройства сапогами.

Всё казалось болезненно размытым: мои мысли, моё зрение, моя воля. Всякий раз, когда я пыталась вырваться из состояния онемения, ко мне подходил человек с иглой, и я опять проваливалась в темноту.

Когда я снова пришла в себя, мои мысли, на удивление, оказались связными, и ко мне вернулась способность двигаться. После нескольких часов, проведённых в прострации, это состояние стало непривычным.